Опухоль перестает быть приговором
Онкология перестает считаться неизлечимой болезнью, хотя говорить о том, чтобы перевести ее хроническое заболевание, пока еще рано.
Тем не менее в области лечения онкологических и онкогематологических заболеваний появились такие прорывные научно-терапевтические технологии, которые позволяют пациентам с диагнозом «онкология» не только жить долгие годы, но и «снимать» диагноз.
О том, что же это за технологии и как они уже применяются на практике, шла речь на очередном совещании в рамках информационно-просветительского проекта AstraZeneca «Азбука здоровья». Как отметил заместитель генерального директора – директор Института молекулярной и экспериментальной медицины ФГБУ «НМИЦ ДГОИ им. Дмитрия Рогачева» Минздрава России (Москва) Михаил Масчан, сейчас в дополнение к классической химио- и лучевой терапии появляются перспективные классы препаратов, способные сделать лечение более эффективным и снизить частоту побочных эффектов.
– Открытием в лечении онкологии является клеточная терапия CAR-T – это персонализированная иммунотерапия, при которой N-лимфоциты пациента модифицируются для распознавания опухолевого антигена, – говорит Михаил Масчан. – Такие клетки могут сохраняться в организме и поддерживать эффект в течение длительного времени. В настоящее время доля пациентов, которых получается вылечить, особенно среди детей, растет. И это удается сделать, в том числе, благодаря таргетной терапии, которая воздействует на определенные молекулярные мишени в опухолевых клетках, подавляет их рост, прогрессирование и распределение.
Радионуклидная, или таргетная, терапия – это вид терапии, при котором в организм человека вводятся радиофармацевтические препараты. Они испускают ионизирующее излучение, разрушающее или ослабляющее нежелательные клетки, с минимальным воздействием на здоровые ткани.
– Пока говорить о том, что все онкологические заболевания вдруг в одночасье превратились в хронические и излечиваемые, конечно, нельзя, – утверждает Михаил Масчан. – Но таргетная терапия все-таки дает такую надежду, потому что она заставляет иммунную систему пациента работать против опухоли. При иммунотерапии клетки пациента «извлекаются» из организма человека, а затем с помощью сложных лабораторных манипуляций производится их генетическая модификация. Таким образом, мы превращаем лимфоцит в лекарство. Такую терапию в нашем центре за два года получили более двухсот пациентов. Но мы надеемся, что их станет больше.
На сегодняшний день, по мнению врачей, существует три главных условия успешного внедрения таргетной терапии в России. Во-первых, регулирование нормативно-правовой базы, чтобы обеспечивать оперативное и прозрачное одобрение новых препаратов, во-вторых, развитие государственных механизмов возмещения и привлечение частных инвестиций, в-третьих, создание сети профильных онкоцентров и лабораторий, а также подготовка квалифицированных кадров.
– По разным подсчетам, пациентов, которым может потребоваться таргетная терапия, сейчас от нескольких сотен до двух тысяч, – объясняет Михаил Масчан. – Если бы в стране удалось создать пять таких площадок, то мы бы этот вопрос закрыли. Я знаю, что и в Москве, и в Самаре, и в Санкт-Петербурге идет создание таких площадок.
Крупнейшие разработки в области таргетной терапии помимо России сейчас ведутся в Китае, Индии, США.
– Очень важно при разработке определенных методов лечения не забегать вперед и не превращаться в Маниловых, – говорит Михаил Масчан. – И было бы правильно в России обеспечить пациентов тем, что в мире уже успешно работает. Иными словами, сделать достаточное количество производственных мощностей для лечения пациентов, обеспечить их технологически и профинансировать.
Мона Платонова.
Фото Сергея Ведяшкина / агентство «Москва»