Искусство в городе будущего. Как на него повлияют новые технологии и зачем оно физикам?
Федеральную территорию «Сириус» часто называют моделью города будущего. В этом пространстве рядом развиваются наука, образование, технологии и культура. Но какую роль в таком городе будет играть искусство? И чего вообще ожидать от искусства будущего? Об этом мы поговорили с художницей Анастасией Николаевой-Берг и композитором Игорем Рогалёвым.
Сноб: Для вас лично искусство в городе будущего – это скорее украшение среды или способ артикулировать ценности? Или его роль состоит в другом?
Люди сейчас очень переживают о том, как будет выглядеть искусство в будущем и не перестанет ли оно существовать. Потому что на них произвело сильное впечатление то, что может создавать искусственный интеллект даже на ранней стадии развития.
Но бояться не надо. Что касается изобразительного искусства, я считаю, что оно разделится на две ветви. Первая – это искусство как украшение, как дизайн. Оно будет активно развиваться благодаря новым технологиям. Как раз кэтой ветви будет относиться городское искусство, которое мы будем видеть на улицах.
Вторая ветвь – это более элитарное искусство, которым смогут заниматься только те, кто готов пройти тернистый путь, чтобы овладеть мастерством и научиться выражать себя. Оно будет скорее глашатаем человеческих ценностей, чем украшением. Мне кажется, такое разделение естественно: в любом виде искусства существуют определенные градации.
При этом уникальность России заключается в том, что так, как рисуют у нас, не рисуют нигде. Это наша гордость, от которой ни в коем случае нельзя отказываться. В этом помогают в том числе программы по искусству в «Сириусе», которые как раз уникальны тем, что обучение построено на основе старых традиций с привнесением ритма нового времени.
Как мне кажется, искусство – это своего рода оптика, через которую человек общается с окружающим его миром. Чем эта оптика точнее и шире, тем глубже, объемнее и порой противоречивее это общение. Поэтому искусство не может быть украшением – без украшения, то есть без дизайна, можно обойтись, а вот без этой оптики никак.
У искусства свои правила, а у дизайна – свои. И в плане восприятия, и в плане воспроизведения. Если вы оклеите свою комнату репродукциями Моны Лизы, то просто украсите своё жилище оригинальными обоями. Но одновременно с этим Мона Лиза как шедевр, как произведение искусства перестанет существовать в вашем сознании.
А насчёт артикулирования ценностей… В моей молодости стены учреждений культуры были украшены цитатами вроде «искусство должно принадлежать народу». Или «искусство должно быть понятно народу» – а, как известно, это неверный перевод из письма Розы Люксембург. Она писала не «понятно народу», а «понято народом» – это совсем разные вещи. В любом случае, искусство ничего не должно. Это неотъемлемая часть твоего «я».
Сноб: Что важно учитывать при проектировании культурных объектов в городе будущего?
На мой взгляд, в городе будущего важно уделять внимание инфраструктуре. Человеку должно быть удобно и комфортно, потому что удобство – это прежде всего безопасность жизни. Не должно быть так: удобно, но грубо, или красиво, но нефункционально. Пространство должно быть гармоничным.
Сноб: Фестивали и резиденции часто называют инструментом создания уникальной атмосферы места. Какие условия, на ваш взгляд, делают их не просто событием на выходные, а настоящим механизмом культурного развития территории?
Нам кажется, что важнее всего то, насколько всё сглажено – чтобы было хорошее место, удобная мебель, микрофон. Но на самом деле людей будут привлекать личности.
Я не говорю об «успешных» личностях – это слово себя дискредитировало. Ведь сейчас настало время, когда вся мишура перестаёт иметь значение. Речь о личностях, которые аккумулируют в себе знания философа, учёного, творца и человека современности, подобно тому, как это было в Эпоху Возрождения. Такие люди будут объединять вокруг себя публику. И это актуально и для науки, и для искусства, и для любой сферы.
Под таких людей будет организовываться пространство. И в «Сириусе», кстати, именно такие личности и работают – учёные, спортсмены, художники. Лучшие из лучших. Они создают атмосферу, которая притягивает публику со всей России.
Даже когда ты просто находишься рядом с такими личностями, это уже настраивает тебя на другую волну. Поэтому программы, которые там создаются профессионалами, позволяют за короткое время очень сильно развить талантливых детей. За 24 дня они меняются буквально на глазах.
Сноб: В этом году пройдёт Большой летний музыкальный фестиваль «Сириус». Несмотря на то, что «Сириус» существует согласно футуристической логике, в программе фестиваля мы наблюдаем доминацию классической музыки. Как работает этот контраст?
Музыка, которую мы называем классической, со временем всегда не в ладах. То, о чем она, раскрывается все более и более полно с каждым новым поколением. Будь то музыка Эпохи Возрождения или наших великих современников, каждое новое поколение будет слышать в ней своё. Созвучное своему времени. Потому что она – о вечном: о человеческом чувстве. В ней, быть может, самый мощный ответ на потребность человека в живой эмоции.
Эта же потребность руководила людьми в блокадном Ленинграде, которые собирались в промороженном Большом Зале Ленинградской Филармонии – в ватниках, тулупах, шубах, едва стоя на ногах от голода – чтобы слушать классическую музыку.
И уникальность «Сириуса», как мне кажется, заключается в том, что дети со всей России съезжаются сюда не чтобы просто «оттачивать мастерство», а чтобы почувствовать себя творцами, рождающими живую эмоцию.
Сноб: В конце 2025-го года в «Сириусе» открылся новый концертный центр. Какие новые возможности он даёт музыкантам и какие – слушателям?
Само появление этого дворца музыки в «Сириусе» – уже важнейшее событие., значение которого мы даже пока что не можем в полной мере оценить Прежде всего это зал с феноменальной акустикой. В этом он точно не уступает лучшим залам, например, концертному залу Мариинского театра.
Для музыкантов это возможность играть на отличной сцене и в очень продуманных условиях: всё устроено так, чтобы можно было сосредоточиться на музыке. Для слушателя это тоже особый опыт. Уже сама атмосфера и характер пространства настраивают на восприятие музыки, а высокая акустическая точность позволяет услышать её во всей полноте.
Сноб: В нашем сознании укоренено представление, что физики и лирики – две разные ветви развития. Как вы считаете, есть ли польза для человека технического склада ума в том, чтобы заниматься творчеством? И есть ли какие-то виды искусства, которые для такого человека будут приоритетнее?
Я считаю, что физики и лирики – действительно два разных типа людей. Мозг физика и мозг, допустим, художника работают по-разному – мы по-разному учились, по-разному дышали и даже по-разному завтракали. Но для того, чтобы быть личностью, нужно быть развитым спектрально, на 360 градусов. Интересоваться не только своей профессией и не только смежными областями, но и быть открытым к новой информации.
Нобелевский лауреат Жорес Иванович Алфёров однажды сказал мне, что в молодости общался с учёными, которые без интернета обладали энциклопедическими знаниями. И к такому же уровню знаний он стремился всю жизнь. Я тоже стараюсь к этому стремиться. Многие физики, химики, биологи, с которыми я общалась – всесторонне развитые люди. И для художников это тоже важно.
А ещё мне кажется, что физики в принципе могут заниматься искусством, если у них есть время, потому что это область, на которую можно переключиться. Оно помогает абстрагироваться от сложной задачи, перестроить мозг и посмотреть на проблему с другой стороны.
В обратную сторону это вряд ли сработает – не думаю, что какой-нибудь художник в свободное время переключается на физику. Но в принципе искусство уникально тем, что оно всегда находится в динамическом состоянии и имеет широчайший диапазон. В нём есть элемент случайности на основе традиций, и именно в этом его большая ценность. Мне кажется, физики это тоже понимают.
Более пятнадцати лет назад в Ленинградском Политехническом университете придумали так называемые музыкальные семестры: все первокурсники проходили через встречи с оркестром и разговоры о музыке. Сначала факультеты относились к этому осторожно. Им казалось, что важнее купить лишний компьютер. Но через несколько лет всё изменилось: факультеты сами стали просить, чтобы у них тоже были такие семестры. А ведь это как раз студенты технических специальностей.
Кроме того, это известный факт: Эйнштейн, например, играл на скрипке. Поэтому музыка нужна любому человеку – инженеру, программисту, учёному – как своего рода «клапан эмоций». Именно музыка, потому что в поэзии есть слово, в живописи есть цвет и композиция, а в музыке, особенно инструментальной, ничего этого нет – там человек напрямую открывает свои эмоции.
Когда 11 лет назад проходило торжественное открытие «Сириуса», в какой-то момент слово предоставили Жоресу Ивановичу Алфёрову. Он поздоровался с людьми, а затем сказал: «Я, конечно, атеист» – выдержал паузу, посмотрел на меня, улыбнулся и продолжил – «Но музыка – это от Бога».
Сноб: Какие форматы вы считаете наиболее перспективными для связки «искусство + наука»: визуализация данных, научные выставки, перформативные лекции, мультимедийные инсталляции, VR? Почему именно они?
Если говорить честно, авторы, которые работают с живописью или скульптурой, всегда немного настороженно относятся к технологиям, потому что им кажется, что они могут заменить труд художника.
Но, например, у скульпторов уже появилась такая вспомогательная функция, как печать скульптуры на принтере. Искусственный интеллект очень помогает при реставрации. И получается, что технология может разве что помочь воспроизвести уже созданное. При этом момент создания произведения – как функция творца – пока всё равно остаётся за человеком. Искусственный интеллект чаще выступает как вспомогательный инструмент, как кисточка или компьютер.
Но я убеждена, что в ближайшее десятилетие искусственный интеллект может стать одним из видов изобразительного искусства. Поэтому важно не вступать в конфронтацию с технологиями, а научиться с ними работать.
И здесь очень важно, чтобы такие образовательные центры, как «Сириус», занимались тем, чтобы «приручить» искусственный интеллект и наделить его гуманизмом, вкусом и любовью. Тогда взаимодействие художников и учёных позволит развивать эти технологии в рамках человечности.
Я человек довольно консервативный, поэтому к технической революции отношусь осторожно. Но, конечно, технологии помогают – прежде всего в реализации. Когда я начинал профессиональную деятельность, компьютеры и электронные инструменты были довольно примитивными, а сейчас возможности огромные.
Однако для меня всегда были необходимы живые инструменты. И когда ученики приносят свою музыку, я всегда прошу их, чтобы она была записана в карандаше, а не в компьютере. Когда я сам пишу карандашом по бумаге – посредника нет. А когда я записываю то же самое через компьютер, есть посредник. Вот это железо. И мне лично никуда от этого не деться.
Есть, конечно, целая сфера электронной музыки, и там работают замечательные композиторы. Но это отдельный вид искусства. Я могу один раз послушать сложную электронную композицию и оценить изобретательность автора, но живую музыку могу слушать снова и снова.
Сноб: Анастасия, в «Сириусе» проходила ваша выставка «Африка. Цвет жизни». Чем дальше мы движемся в будущее, тем больше внимания обращаем на культуру за пределами Европы. Как вы считаете, какие элементы африканской культуры могут стать значимыми для развития искусства будущего? Чему, на ваш взгляд, российские художники могут поучиться у африканских мастеров?
Африка для художников открылась не сегодня: ещё в XIX – начале XX века туда ездили русские живописцы, привозили множество работ и были буквально поражены её красотой. Там о нас тоже знают. Когда мы приехали в Африку от Академии художеств, африканские студенты сказали нам, что для них приезд педагогов из Академии – большое счастье. Они много слышали о великой русской школе живописи. Это, конечно, очень трогает и вызывает гордость за нашу культуру.
Не обязательно «учиться» у африканского искусства, но его нужно изучать. Изучать пропорции скульптур из чёрного дерева, красоту орнаментов, необычные сочетания цветов, умение выразить форму.
Русское искусство всегда было открыто мировой культуре. Оно умеет впитывать разные влияния, аккумулировать их и в итоге выдавать что-то своё. Так элементы других культур становятся частью нашей художественной традиции.
Сноб: Когда мы пытаемся пофантазировать о том, каким будет будущее, то чаще всего представляем себе технологии, которые сделают нашу жизнь комфортнее и лучше. В сторону технологий обычно смотрят и фантасты всех мастей. Почему так мало внимания при этом отводится искусству будущего?
Честно говоря, я плохо представляю себе творческих людей, которые рассуждают о городе будущего исключительно с позиции новых технологий. В моём представлении город будущего – это город, в котором люди будут петь. Потому что это будут ещё более тонко чувствующие люди, чем сейчас, ещё глубже воспринимающие искусство. А пение – это тот самый открывающийся «клапан эмоций». Я, например, всегда начинаю уроки композиции в «Сириусе» с того, что мы поём, импровизируем, фантазируем. Важно, чтобы способность таким образом выражать себя сохранилась.
Сноб: Когда-то люди не могли себе вообразить, что появится кино. Сейчас нам сложно это понять. Казалось бы, у вас уже есть живопись и книги, совместите одно с другим (для начала только в теории) и у вас получатся картинки, которые двигаются и говорят. Как вы думаете, ждут ли в будущем человека целые новые виды искусства, которые он пока не может помыслить?
Мне кажется, искусство будущего будет связано с воздушным пространством. Стремление в эту плоскость было уже у мастеров эпохи Возрождения. Если посмотреть на картины мастеров Веронезе, Тициана и других – там часто фигуры находятся в воздухе, как будто в какой-то материи. Как мы знаем, физики потом обнаружили, что существует материя, в которой держатся планеты и галактики.
Сейчас мы видим первые шаги – например, когда дроны создают фигуры в небе. Пока это только начало, но такие технологии как раз позволяют выйти за те ограничения, которые есть у живописи или скульптуры. В том числе с точки зрения масштаба – всё-таки для картины нужна сопоставимая по размеру стена, на которую её можно будет повесить. А тут можно будет создавать произведения искусства хоть 100 на 100 километров. Это действительно захватывает дух.
Сноб: Стремясь к осовремениваю искусства, всё больше авторов сейчас обращаются к синтезу разных его видов. Как вы считаете, возможно ли, что самые незрелищные виды искусства, например, литература, в будущем смогут существовать только в гибридных форматах?
Наши инстинкты и потребности всё равно замкнуты на определённых реперных точках, и одна из них – литература. Мы всё равно должны в какой-то момент остаться наедине с собой и что-то почитать. Иногда читаешь и находишься в своих мыслях, иногда произведение наталкивает на какие-то собственные размышления. В любом случае возникает диалог с самим собой. Поэтому, как я считаю, литература вечна.
Кстати, вы не обращали внимания? Если несколько лет назад в общественном транспорте почти все сидели с телефонами, то сейчас всё чаще можно увидеть людей с книжкой в руках. Я каждый раз, когда вижу такого человека, сразу смотрю на него, исполненный неимоверной любовью.