Если партия сказала: рафинада... Как комдив Котовский чуть не стал агрономом
145 лет назад, 24 июня 1881 года, в местечке Ганчешты, что в Кишинёвском уезде Бессарабской губернии России, родился человек, которому суждено было стать легендой, — Григорий Котовский.
И вот тут нужна серьёзная поправка. Григориев Котовских существует как минимум два. Нет, речь не о сыне полководца, историке и востоковеде-индологе, которого тоже звали Григорием. Речь о самом Григории Ивановиче.
Для кого-то Котовский — герой Гражданской войны, бесстрашный красный командир, не знающий поражений, любимец солдат, гроза всякой самостийной сволочи вроде петлюровцев и пугало для сволочи уголовной, вроде Попандопуло из фильма «Свадьба в Малиновке», который панически боялся не абстрактных красных, а конкретно бойцов бригады Григория Ивановича.
Для кого-то Котовский наоборот — именно что уголовный тип, большой любитель женщин, шампанского, рысаков и вообще шикарной жизни, жестокий бандит и налётчик. Впрочем, последние делают обязательную оговорку. Дескать, бандит-то бандит, но нельзя забывать и о том, что он своего рода наш Робин Гуд — отнимал добро у богатых и щедро раздавал бедным.
Однако и те, и другие сходятся в одном. Григорий Котовский был невероятно харизматичным, волевым и целеустремлённым человеком. А вслед за этим часто идёт хлёсткое и банальное: «Эх, эту бы энергию да в мирных целях!»
Биография от сохи
Злая ирония судьбы состоит в том, что в полной мере энергия Котовского проявилась как раз таки в мирных целях. Просто говорят об этом до обидного мало. Его лихие похождения до Гражданской войны и не менее лихие дела во время оной заслонили самое главное. Дело в том, что и по своим корням, и по призванию Григорий Иванович — один из самых ярких представителей той когорты, которую мы называем «люди земли». Именно агрономия и сельское хозяйство были тем, с чем он связал свою жизнь в самом начале и до чего жадно дорвался в самом конце, продемонстрировав феерические успехи. Которые, к слову, нашли любопытное отражение в искусстве. В 1926 году, спустя год после гибели Котовского, Эдуард Багрицкий создаёт поэму «Дума про Опанаса», где явление нашего красного командира описывает так: «Жеребец под ним сверкает белым рафинадом». Вообще-то конь Котовского по кличке Орлик был золотистой масти со светлыми подпалинами. Но Багрицкий пошёл против исторической правды. И на то у него имелись веские основания.
Чтобы понять, какие именно, придётся отмотать назад, в 1896 год, когда Гриша Котовский поступил в Кокорозенское сельскохозяйственное училище. Учащимся преподавали полеводство, скотоводство, виноградарство, плодоводство, возделывание технических культур... Был даже курс по ремонту сельскохозяйственных машин и механизмов, а также собственные мельницы, маслобойни и сыроварни. Словом, выпускник училища должен был стать не просто агрономом, но и хозяйственником-экономистом.
Для юного Котовского это был рай. Для зрелого, впрочем, тоже — Григорий Иванович отзывался об училище с большой теплотой: «Из всей прожитой мною жизни время пребывания в Кокорозенском училище является самым светлым, ярким, радостным. Вспоминаю с искренним уважением и любовью всех преподавателей, сделавших из нас интеллигент;ных, полезных, технически подготовленных работников для общего подъёма сельского хозяйства, от которого зависит благосостояние нашего Отечества». Между прочим, написаны эти строки в 1916 году. Котовскому 35 лет. Он в расцвете сил и уже считается живой легендой. Его сын, Григорий Григорьевич, вспоминал: «В 1940‑м, когда состоялось воссоединение Бессарабии с Россией, нам с мамой и сестрой устроили поездку в Бессарабию, сперва в Кишинёв, а потом в местечко Ганчешты... Ко мне подошли несколько местных стариков, стали целовать мне руки, говорили: "Мне ваш отец лошадь дал, забрал у богатых", "А мне корову..." и т. д. Эти старики были живыми свидетелями деятельности отца в 1915–1916 годах».
Поиск предназначения
Всё верно. Но, будучи в силе и славе, Котовский тоскует по тем временам, когда был в ладу с самим собой и своим предназначением. То, что ему на роду написано заниматься сельским хозяйством, — не пустые слова. Это было очевидно, например, директору Кокорозенского училища Иосифу Киркорову: «Котовский все работы исполнял с любовью, усердием и полным сознанием. Он служил примером для всех товарищей... Гриша — один из самых талантливых и лучших моих учеников».
Эта вот жилка давала о себе знать даже в период Гражданской войны. Скажем, отбитых у противника лошадей Котовский осматривал лично и сортировал по-хозяйски. Некоторых оставляли в бригаде. Некоторых передавали крестьянам. А племенные в обязательном порядке отправлялись на конезаводы.
И когда подвернулся шанс вернуться к своему предназначению, Котовский его не упустил. В 1921 году страна перешла к НЭПу, и красным командирам тоже рекомендовали создавать свои кооперативы — военные потребительские общества. Создавали многие, но по-настоящему вышло только у Котовского.
Сначала над ним подшучивали. Виданное ли дело, чтобы красноармейцы ловили одичавших собак? Но шуточки быстро сошли на нет. Так Котовский решил две проблемы сразу. Первая — ликвидация стай, представлявших в Бессарабии после Гражданской войны серьёзную угрозу. Вторая — создание первоначального капитала, о чём рассказывал начштаба корпуса Котовского Константин Юцевич: «Из собачьих тушек вытапливают жир для производства мыла, кожа и мех идут на изготовление обуви, перчаток, шапок... Изготовили несколько вагонов мыла, обеспечили свои части, остальное — на обмен и продажу населению».
И это было только началом. Котовскому удалось продавить создание Центрального управления военными промышленными и сельскохозяйственными предприятиями — империю из совхозов, заводов и фабрик. Так, в первый же сезон сахарный завод, восстановленный в селе Перегоновка близ Умани, выдал 170 тысяч пудов сахара, превысив довоенное производство на 10%. В следующий сезон — уже 300 тысяч пудов...
На своём месте
Секрет «сладкого рекорда» прост: агроном Котовский разработал десятипольную систему севооборота, позволившую резко поднять производство сахарной свёклы. А попутно были сбиты цены на сахар. Дзержинский, бывший тогда председателем Высшего совета народного хозяйства, даже хотел забрать Котовского из армии и поставить его во главе сахарной промышленности СССР. В общем, не зря поэт Багрицкий наделил коня Котовского «рафинадной» мастью.
И это лишь один пример успеха Котовского. Под его руководством и с его подачи создаются макаронные фабрики, заводы по производству виноградных и фруктовых вин, повидла и варенья. Хмель «от Котовского» с восстановленной фабрики «Рея» покупают пивовары Чехословакии, заплатив за него 1,5 миллиона рублей золотом, а уж они-то знают толк в качественном продукте. О сети мясных и молочных совхозов, маслобоен, мельниц и говорить не стоит — это всё шло фоном, равно как и строительство бесплатных яслей и школ для сотрудников, которые получали зарплату полновесными советскими золотыми червонцами. Кто знает, как бы развернулся Котовский, оказавшийся, наконец, на своём месте, если бы не был убит в августе 1925 года.