Диагноз Латвии — оголтелая русофобия

Состоявшаяся в Риге 10-я конференция российских соотечественников «Единение ради демократии и мира» приняла ряд документов, направленных на защиту прав человека и прав национальных меньшинств, против размещения на территории Латвии войск любого иностранного государства, а также против возрождения неонацистской идеологии и практики в Латвии.

Прибегая к подобным определениям, участники конференции опирались не на произвольные оценки, а на науку. Политолог Лоренс Бритт выделил ряд признаков, идентифицирующих фашизм в той или иной стране. Назовём некоторые из них:

 

 

1. Оголтелый национализм — постоянное использование националистических лозунгов, символов, песен и так далее;

 

2. Пренебрежение к общепризнанным правам человека. Из страха перед врагом и под предлогом обеспечения безопасности власти убеждают, что права человека могут игнорироваться в определенных случаях ради «необходимости»;

 

3. Выявление «врага» как объединительная основа. Народы при фашистских режимах сплачиваются в «патриотическом» движении в борьбе против общей опасности или противника;

 

4. Преимущественное положение силовых структур. Даже если широко распространены острые внутренние проблемы, силовики получают непропорционально большое бюджетное финансирование, а внутренние проблемы остаются нерешенными;

 

5. Контроль над СМИ и цензура. СМИ контролируются непосредственно правительством или косвенно через сочувствующих журналистов либо руководителей СМИ;

 

6. Маниакальное увлечение национальной безопасностью. Страх используется как мотивационный инструмент правительства для давления на массы;

 

7. Необузданное кумовство и коррупция. Фашистскими режимами почти всегда управляют кланы приятелей и партнеров, которые назначают друг друга на правительственные должности и используют власть для защиты членов своего клана от ответственности. Зачастую правительственные лидеры присваивают или даже напрямую разворовывают государственные ресурсы и казну;

 

8. Мошеннические выборы. Выборы в фашистских государствах часто превращаются в фарс. Нередко проводится клеветническая кампания (или даже осуществляется убийство) кандидатов от оппозиции, законодательство используется для манипулирования численностью избирателей, границами округов, средствами массовой информации. Фашистские режимы часто используют судебную систему для манипулирования выборами.

 

 

Для Латвии все вышеперечисленные признаки являются «рабочими», т.е. они в той или иной степени отражают реальную политику Латвийского государства в отношении национальных меньшинств, истории страны и инакомыслия.

 

Правовой основой для Латвийского государства при реализации данной политики стала Декларация о восстановлении независимости Латвийской Республики, принятая 4 мая 1990 г. В данном документе Латвия отказалась от признания действующего на период 1990 г. международного права и объявила о том, что Первая Латвийская Республика продолжает якобы существовать де-юре (!).

 

Словно бы не существовало международных договоров, подписанных в период с 1945 по 1990 г., включая Устав ООН, принятый в апреле 1945 г. на конференции в Сан-Франциско, куда оставшихся на Западе представителей бывшей буржуазной Латвии не пустили по той причине, что существовала Латвийская ССР, а также подписанный в Хельсинки в 1975 г. представителями 33 стран Европы, США и Канады Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, которым являющиеся ныне независимыми страны Балтии признавались тогда неотъемлемой частью СССР.

 

Из-за положенной в основу текста Декларации 4 мая идеологической концепции неизбежными для постоянного нелатышского населения после обретения Латвией независимости становились такие правовые последствия, как создание института массового безгражданства, иностранный статус русского языка, курс на ликвидацию школы с русским языком обучения. А кроме того — реабилитация Латышского добровольческого легиона СС, который в новой интерпретации якобы боролся за свободу и независимость Латвийской Республики.

 

Претворение в жизнь всех этих правовых последствий Декларации 4 мая сопровождалось (а по-другому и быть не могло!) постепенным возведением в ранг государственной политики оголтелой русофобии.