О европеской этике и совести
Многими замечено, что с этикой на Западе большие проблемы. Это касалось, например, французов и споров по поводу шуток и карикатур. Теперь коснулось World Press Photo из-за премии этого года — её получил фотограф Бурхана Озбилиджи, запечатлевший убийцу российского посла в Турции Андрея Карлова. Если прямолинейно, то новость выглядит так: «World Press Photo признало снимком года фото убитого в Турции посла России».
Какое значение события? Что хотело показать людям жюри? Какие чувства хотело вызвать, чего добиваются? Кажется, две главные тенденции на виду, и они спорят. Это тем более бросается в глаза, что председатель жюри Стюарт Франклин уже открыто назвал снимок корреспондента агентства Ассошиэйтед Пресс «невероятно жёсткой новостной фотографией» и дал понять, что голосовал против присуждения премии именно ей. Понятно, что ради сенсации грешить против совести не следовало бы, что отчётливо ясно из его слов.
Но приз присуждён, решение принято. За 62-летнюю историю World Press Photo это не первый случай запечатления преступления, убийства, казни, ставшего для фотографа добычей, источником славы, карьеры и денег. Есть альтернативная оценка, но пока закончим с этим аспектом. При моральной оценке выбора жюри приходится учитывать, что поощрили явление того же порядка, что и Snuff или «снафф-видео». Можно попытаться оспорить такую аналогию, да только вряд ли получится, если не слукавить.
Когда реальные фото трагедии стоит не скрывать, а наоборот — распространять и награждать фотомастера, снявшего в опасной ситуации уникальный кадр, возможно, с риском для жизни? Только в том случае, если фото поможет укрепить справедливость, мораль и привлечь зрителей к необходимости светлеть душой. Разве не ясно?
Вот так и сталкиваются две нормы — «всё и даже совесть на продажу» и «есть то, что не продаётся». В финале учтём, кто присматривает за World Press Photo. Из энциклопедий и СМИ легко узнаем, что «некоммерческая организация World Press Photo существует с 1955 года под покровительством принца Нидерландов».
Ещё: «World Press Photo ежегодно проводит в Амстердаме одноименный конкурс, который стал самым масштабным и престижным среди фотожурналистов всего мира. Его цель — привлечь внимание общественности к фотожурналистике». Привлекли.
А к какому из моральных аспектов? Пока кажется, что к тому, который доказывает, что всё продаётся в мире, где покровительствует принц Нидерландов — «совесть на продажу» можно вписать вместо девиза на штамп World Press Photo.
И чем трагичнее и страшнее, чем ужаснее, тем обильнее звон монет. Вывод о дефекте совести в мире, считающем призы World Press Photo престижными, кажется справедливым, поскольку ничего не делается для осветления чувств и пробуждения совести. Иногда говорится много слов, но делается слишком мало дел. Люди гибнут за металл? Сатана там правит бал?
Слишком много накопило человечество обуз, чтобы легкомысленно списывать всё на куплеты Мефистофеля. Вряд ли принц Нидерландов сохранил бы любезное лицо, если бы его позвали патронировать организацию, допустим, World Victim Photo, и подкрепить авторитетом торговлю изображениями несчастных земляков, погибших в небе над Донбассом.
Или сохранил бы? И покровительствовал бы паноптикуму, где в баночках публике бы показывали за плату кусочки тел погибших нидерландцев? Если да, то у нас проблемы с общей планетой — принцу лучше сойти.