Один против системы: единственный генсек СССР, который оправдывал Сталина
Константин Черненко - фигура неоднозначная и во многом недооценённая. Его правление было коротким, но в политической повестке успели зазвучать идеи, способные изменить восприятие советского прошлого. В частности- переоценка роли Иосифа Сталина. Ни до него, ни после никто из советских лидеров не продвигал столь системную попытку реабилитации фигуры Сталина, как это собирался сделать Черненко. И речь шла не о косметических правках, а о комплексном пересмотре исторической правды.
Константин Устинович Черненко на протяжении многих лет был доверенным человеком Брежнева. С 1956 года он занимал должность референта (сегодня сказали бы — пресс-секретаря) у генсека и был глубоко посвящён в закулисные процессы. Брежнев ценил его преданность, продвигая по партийной лестнице.
Во времена Хрущёва Черненко не афишировал своих взглядов на личность Сталина. Он никогда публично не выступал против политики десталинизации, но после отставки Хрущёва, когда началась эпоха «осторожного возврата» к исторической преемственности, Черненко стал инициатором идеи системного пересмотра отношения к Сталину. Он предлагал Брежневу постепенно восстановить справедливость в отношении вождя, реабилитировать не только его личность, но и его ближайшее окружение.
Пробуждение от «перекосов» Хрущёва
Идея Черненко заключалась в том, чтобы не устраивать резких поворотов, а аккуратно скорректировать курс партии, вернувшись к модели сталинского государства. Это включало в себя восстановление дружбы с Китаем — страной, которая, в отличие от СССР, не отказалась от сталинистского наследия. Китай рассматривался им как ключевой союзник в деле противодействия «пятой колонне» и идейной эрозии социализма.
Брежнев, несмотря на симпатию к Сталину, на решительные шаги не пошёл. Но при нём образ вождя уже не подвергался огульной критике, как при Хрущёве. Публичные нападки прекратились- и в этом также чувствовалось влияние Черненко.
«Если это правда- СССР исчезнет через 10 лет»
Фраза, ставшая знаковой в этом контексте, принадлежит Давиду Бен-Гуриону, премьеру Израиля. Прочитав в оригинале хрущёвский доклад 1956 года, он воскликнул:
«Если всё это правда, то через десять лет не будет Советского Союза».
Курс на развенчание сталинизма действительно дал трещину по фундаменту советского государства. Черненко это понимал и собирался повернуть историю вспять, сделав ставку на идеологическое восстановление фигуры Сталина.
Первая волна реабилитации: от Сталинграда до Молотова
Став генеральным секретарём, Черненко не откладывал реализацию задуманного. Первыми шагами стали:
• Подготовка документа ЦК КПСС о «перегибах в оценке деятельности И. В. Сталина».
• Решение о возвращении имени Сталинград городу Волгограду к 40-летию Победы.
• Личное письмо Светлане Аллилуевой, где он анонсировал «восстановление справедливости в отношении памяти и наследия И. В. Сталина».
Но самым громким жестом стало восстановление в партии ближайших сподвижников вождя: Вячеслава Молотова, Лазаря Кагановича и Георгия Маленкова. Особенно символичным стало то, что Черненко лично вручил партбилет 94-летнему Молотову 6 июля 1984 года.
New York Times не преминула заметить: это политический сигнал. Газета писала о «курсе на неосталинизм», а в народе шутили:
«Черненко готовит себе преемника»,
намекая на преклонный возраст Молотова.
Утраченный поворот
Несмотря на политическую активность, Черненко тяжело болел. У него прогрессировала эмфизема лёгких, и даже по воспоминаниям кремлёвского пульмонолога Александра Чучалина, «для того чтобы он дышал — применялись космические технологии». На публике Черненко выглядел старше своих лет, слабым и дряхлым.
Именно болезни не позволили довести до конца начатую кампанию по реабилитации Сталина. А когда в марте 1985 года на смену ему пришёл Михаил Горбачёв, курс вновь развернули- теперь уже радикально в сторону отказа от всего сталинского и даже частично советского.
Черненко ушёл из жизни, не завершив задуманного. Но его попытка вернуть историческую правду- пусть и в форме идеологически допустимой в рамках партийной линии- стала последней попыткой советской власти пересмотреть сталинизм не через призму обвинений, а через взгляд на геополитические итоги, мобилизационную модель и идеологическую стойкость.
Так и остался Черненко в истории- как человек, который, возможно, мог повернуть ход истории позднего СССР в другую сторону. Но не успел.