Убыточная белорусская цементная отрасль на самом деле не отличается от всех остальных отраслей, которые точно также бесславно были модернизированы и попали в тяжелое финансовое положение, — отметил Сергей Чалый на «Радыё Свабода». — Каждый раз все начинается с того, что Лукашенко, как человек, который не очень может мыслить системно, пытается найти какую-то одну идею, которая, однако, может быть довольно нишевой. Сергей Чалый. Архивное фото Например, недавно у него была идея с рыбхозами или с перепелиными яйцами. Ему говорят, что сейчас там рентабельность 25-40%. И он сразу принимает решение: тогда давайте все будем заниматься этим, давайте еще 15 таких рыбхозов, будем резко увеличивать производство, потому что рынок бездонный. Цементная отрасль оказалась убыточной, потому что никогда не просчитывался рынок. Был короткий период, когда в России существовал дефицит цемента и цены взлетели. Сразу несколько наших цементных производств были, как у нас называется, модернизированы, но фактически это не была модернизация, потому что технология осталась старая. Только взяли китайские деньги, китайских специалистов и китайские технологии. Соответственно, появились иностранные кредиты. И начали выпускать объемы, тиражируя эту идею, которую не нужно было масштабировать, рынок для этого оказался слишком мал. К тому же россияне сами довольно быстро закрыли этот дефицит, то есть построили свои собственные заводы с себестоимостью цемента меньшей, чем у белорусского. В итоге мы оказались с дорогим цементом, которого много и продавать его в Россию приходилось ниже себестоимости. А убытки, долги остались висеть на этих предприятиях. Дальше всегда тоже происходит одно и то же: что будем делать, давайте что-нибудь придумаем, куда-нибудь этот цемент распихаем, раз на экспорт цена упала. С деревообработкой был вообще модельный пример. ДВП стали выпускать на каждом деревообрабатывающем предприятии. Соответственно, цена упала в три раза. И все задумались, почему у нас не получается. Конечно, не получается, потому что вы на рынок выкинули огромное количество своего товара. А рынок так работает: чем больше предложение, тем меньше цена. Потом начинают придумывать, куда деть то, что произвели. С той же цементной отраслью решили строить бетонные дороги. При этом технологий не было, специалистов не было, использовали опыт питерских строителей, что-то там закупали. Чалый подчеркивает, что один и тот же провальный сценарий во всех отраслях, будь то с цементом, пеллетами, молоком, сахаром и другими производствами, всегда начинался с необоснованного желания Лукашенко масштабировать какой-то маленький проект, не просчитывая экономическую перспективу и последствия. — С перепелиными яйцами история вообще получилась анекдотичная. Они собираются занять примерно 60% всего российского рынка! Но так быть не может, потому что тогда цена у яиц будет совершенно другой. Это не масштабируемый продукт. Но у них подход везде одинаковый — гигантомания. На мой взгляд, у Лукашенко есть ощущение, что времени для него остается все меньше, и он пытается найти любой проект, который быстро заработает. Однако таких проектов нет по определению. Вот ему сказали, что классная тема с рыбой, после чего он захотел везде настроить рыбхозов. Но одно дело, разводить рыбу в открытых водоемах, и совсем другое — построить завод, который работает по замкнутой технологии. Там совершенно другие требования к оборудованию, к кормам. А корма, которые выпускает БНБК и которые надо куда-то девать, на самом деле хуже и дороже, чем импортные, в чем признались сами производители. Потом выяснилось, что еще надо покупать икру или не покупать, но сделать еще три производства для получения икры, мальков и т.д. То есть идея «давайте быстро заработаем денег» обрастает огромным количеством того, что надо еще. Был и великолепный пример со «спасением» «Камволя», для которого хотели производить отечественную шерсть и развивать овцеводство. При этом Чалый обратил внимание на то, что у иностранных инвесторов подобные проекты получались. — Например, я сравнивал «Кроноспан» с ОАО «Ивацевичдрев». Там примерно одинаковый объем выпуска, но на «Кроноспане» работало в три раза меньше людей. Вот и вся разница. У нас же все крупные предприятия с советских времен работают как собесы. Они имеют избыточную занятость, а это скрытая безработица, соответственно, платят пособия по скрытой безработице. Потом мы удивляемся, почему все такие производства убыточные. Потому что задача Лукашенко с самого начала была такой — сохранить все заводы, которые достались нам от Советского Союза, и обеспечить на них занятость с сохранением коллективов. Вот эту задачу они и решили. При этом Лукашенко находится в режиме, когда виноваты все, кроме него, потому что по большому счету все, что он должен сказать: «Извините, это я обо*****я, это были мои идеи». В каждом провальном случае можно найти момент, когда Лукашенко приезжает и тем, кто лучше разбирается — директору завода, профильному министру, специалистам — говорит: «Верьте мне, рынок бездонный, все будет производиться, я лучше вас знаю». После этого завод оказывается в убытках, он находит туда нового директора, говорит ему, мол, теперь у тебя выхода нет, ты должен сделать работу прибыльной. Но это невозможно с выполнением всех его требований. Так и оказываются виноватыми все, кроме него. Через Ленинград, Куйбышев или Воркуту. Как из Московии переехать в Белоруссию? Гайд для россиян
