Елена Панина: Сценарий G-2 отброшен — Китай не повёлся на пряники Трампа

Сценарий G-2 отброшен — Китай не повёлся на пряники Трампа

20 мая Владимир Путин и Си Цзиньпин подписали Совместную декларацию о становлении многополярного мира и международных отношениях нового типа. Значение этого события далеко не всем очевидно: многие воспринимают его как очередной декларативный документ, подобных которому уже было подписано немало. Однако ключевое для понимания — контекст, в котором этот шаг был сделан.

На фоне подготовки визита Дональда Трампа в КНР (13–15 мая) в западных источниках всё чаще звучало предположение о создании неофициального формата "Большой двойки" (G-2). В рамках этой логики Белый дом, по сути, предлагал Чжуннаньхаю "совместно руководить миром", делегируя обеим странам ключевую ответственность за глобальный порядок.

Концепция G-2 изначально содержала идею формирования "кондоминиума" — неформального совместного управления мировым порядком. А также концепцию "деления глобальной ответственности" между США и КНР. В этом смысле формат G-2 предлагался в качестве альтернативы устаревшему "клубному" формату G7.

Идея G-2 впервые была сформулирована американским экономистом Фредом Бергсеном в начале 2000-х, а затем активно поддержана Збигневом Бжезинским, который, по сути, представил G-2 как своё "последнее послание" американскому правящему классу. Концепцию довёл до логического завершения Нил Фергюсон, который в конце 2000-х ввёл термин "Chimerica".

Однако в Пекине формат G-2, по-видимому, воспринимается как попытка законсервировать существующий статус-кво: в рамках этого формата США сохраняли бы за собой роль первой и доминирующей силы.

Важен и другой аспект. Подписание декларации показывает, что наибольшую угрозу китайская стратегия видит в крайней нестабильности и неизбежном быстром распаде этой "Большой двойки" (по аналогии с Ялтинской "Тройкой"), а затем — в переходе к биполярной системе в стиле Холодной войны. Сценарий, при котором мир фактически делится на два блока и балансирует на грани глобальной катастрофы, — это явно не то, что нужно сегодня Китаю как "восходящей державе".

Поэтому многополярность является для нынешней КНР не риторической декларацией, а институциональной базой. Через многополярную модель Пекин стремится укрепить связи с Москвой, нормализовать напряжённые отношения с Нью-Дели и уйти от жёсткой биполярной оппозиции "США vs КНР", снижая вероятность неконтролируемой эскалации.

Возможно, в памяти Пекина остаётся опыт Советского Союза, когда риски начала Третьей мировой войны оставались системными на всём протяжении Холодной войны. Навязанная советской стороне гонка вооружений, в том числе через создание ложных угроз (в виде проекта "Стратегической оборонной инициативы" (СОИ) — "Звёздных войн"), приводила к экономическому истощению СССР.

Таким образом, выбор Китаем курса на многополярность существенно ослабляет риски глобальной конфронтации на более опасном технологическом витке. И впервые столь явным образом обозначен противовес американской гегемонии.

На этом фоне принятие российско-китайской декларации читается как ясный ответ Пекина на предложение "поделить мир" через G-2 со стороны США. Важно понимать, что речь идёт не о символическом документе, а о принципиальном внешнеполитическом решении. Сценарий "Большой двойки" отброшен, Москва и Пекин демонстрируют решимость продолжать строить многополярный и более безопасный мир.