В наступившем году Архангельская таможня отметит 440-летие. Официальной датой её основания считается 28 июня 1586 года. В этот день на северную землю прибыл французский купец Жан Соваж из Дьеппа, описавший визит в сочинении «Записки о путешествии, которое совершил Жан Соваж из Дьеппа в Россию, в [порт] Св. Николая и Михаила Архангела, в 1586 году в июне месяце». Приведённый в названии ойконим «Св.Николая» — Николо-Корельский монастырь на берегу Никольского устья Северной Двины, миновав который корабль Соважа отправился вверх по Корабельному рукаву. Фрагмент из «Записок» Соважа: «… и от отмели на входе в Двину до Святого Михаила двенадцать лье и много отдельных островов, между которыми ходят лодки, и надо платить пошлину». За 15 лет до описанного события царь Иоанн Грозный принял «Уставную грамоту таможенной пошлины опричной торговой стороны Великого Новгорода», которая впоследствии получила наименование «Таможенного устава Царя и Великого князя Иоанна Васильевича». Растущий внутренний рынок требовал защиты от иностранных конкурентов. В «Таможенном уставе» установлены фиксированные пошлины на импортные товары. Так, иностранные купцы были обязаны платить 6% с цены товара на внутренних таможнях и 2% проезжих пошлин на пограничных таможнях при вывозе отечественных товаров за пределы российской территории. Заплатил пошлину Жан Соваж, двинулся дальше его корабль: «28 июня мы прибыли к городу Св. Михаила Архангела, где наши купцы отправились на берег переговорить с губернатором и доложить ему обо всем, как это заведено во всех странах. Когда они поздоровались с ним, он их спросил, кто они такие, и, узнав, что они французы, очень обрадовался и сказал переводчику, который их представлял, что они пришли весьма кстати; он взял большую серебряную чашу, приказал ее наполнить, и ее нужно было опорожнить, потому другую, а затем еще одну. Наши хозяева думали отделаться этими тремя чашами, но последний удар был самый сильный; нужно было выпить чашу водки столь крепкой, что и живот и горло как бы горели у того, кто ее выпил. Притом это еще не все. Поговорив немного, губернатор предложить выпить здоровье нашего короля, от сего нельзя было отказаться. Здешние жители вообще любят хорошенько выпить». Интересны описания французского путешественника начальной крепости будущего Архангельска и перечня товаров русских купцов: «Когда мы стояли на якоре и наши купцы сделали свой доклад, мы выгрузили наши товары на землю перед крепостью. Она представляет большую загороду, сделанную из мачт в виде стены; в ней находится от восьмидесяти до ста домов, и торговцы складывают товары в домах. Подле этого замка есть другой, для туземных купцов, который служит, так сказать, ключом к первому. Когда мы выложили наши товары на землю, пришли московские купцы, которым также приходится переезжать обширное пространство. Они привели с собою большие суда с товарами; а товары эти были сало, кожи, лен и пенька, воск и большие исландские кожи. Все это они сложили в крепость и продавали тем, которые давали за эти товары деньги». Развивался Архангельский порт, росли объёмы поступающих из-за границы грузов. В 60-х годах XVII столетия доля таможенных пошлинных сборов Архангельска в общей массе российских достигала 60 процентов. В 1667 году принят «Новоторговый устав» — законодательный акт, регулирующий правила внешней и внутренней торговли. Согласно уставу за покупку и продажу товаров взималось 5 % с их стоимости, при покупке в Архангельске купцы платили 4 % от стоимости товаров, при продаже в Архангельске — 4-5 %. Устав обязал русских купцов сдавать золото и ефимки, полученные от продажи товаров иностранным купцам. Судопроизводство, организация торговли и таможни изымались из ведения воевод. Разумеется, иностранные купцы пытались обмануть представителей таможни, скрыть от них товар, затем получая от его самостоятельной (розничной) продажи немалые доходы. Особую выгоду в этом отношении представляли спиртные напитки. Вспомним из «Записок Жана Соважа»: «Здешние жители вообще любят хорошенько выпить». О борьбе с иноземными нарушителями напоминает хранящийся в Московском Главном Архиве Министерства Иностранных Дел документ 1667 года под названием «Отписка Архангельского таможенного головы Аверкия Кирилова, относительно производства торговли иноземцами при тамошней корабельной пристани». Публикуется в редакции, приведённой в сборнике «Дополнения к актам историческим, собранные и изданные Археографическою коммиссиею» (Т. 5. — СПб., 1853). Начало документа: «Государю царю и великому князю Алексѣю Михайловичи), всеа Великія и Малыя и Бѣлыя Росін самодержцу, холопъ твой Аверчка Кириловъ съ товарыщи челомъ бьютъ. По твоему великого государя указу, велѣно мнѣ холопу твоему заказъ учинить у города Архангелскаго, чтобъ иноземцы всякого заморскаго питья врознь не продавали, и тѣмъ бы на твоихъ великого государя кружечныхъ дворѣхъ въ сборахъ порухи не чинили : и я холопъ твоіі, по твоему великого государя указу, иноземцомъ о томъ учинилъ заказъ крѣпкой и поставилъ сторожу; да имъ же иноземцомъ сказалъ твоіі великого государя милостивом указъ: будетъ которой иноземецъ похочетъ какимъ питьемъ торговать, и онъ бы о томъ со мною, холопомъ твоимъ, въ твоей государевѣ томоженной избѣ учинилъ договоръ». Далее приводятся признательные показания иностранцев и их имена. Почему-то русифицированные: «И въ то, государь, время сказали мнѣ холопу твоему иноземцы, Аглинской земли Яковъ Романовъ да Яковъ Ивановъ , да Датцкія земли иноземецъ Андрей Микулаевъ, да Галанскія земли Михайло Ивановъ, да Обрамъ Ивановъ сынъ Гларпкъ, да Билимъ Ивановъ, Иванъ Логиновъ, что они прежъ сего всякое заморское питье и пиво иноземцомъ врознь продавали и тѣмъ кормились, а нынѣ де до указу великого государя торговать никаким питьемъ не станемъ, а о договорѣ де помыслимъ». Не просто так будто бы раскаялись иноземцы, а после обысков в их домах, проведённых целовальниками — государственными служащими, которые тогда исполняли судебные, финансовые и полицейские обязанности. О результатах досмотров запись: «И я холопъ твой у тѣхъ ииоземцевъ въ домѣхъ ихъ всякого питья посылалъ цѣловалниковъ досматривати; и по досмотру, государь, у нихъ у всѣхъ девятнадцать бочекъ пива, да ренскаго четыре бочки, двѣ бочки меду, погребецъ водки; и то, государь, у нихъ питье запечаталъ таможенною печатью». В ходе обысков нашлись у зарубежных купцов и другие скрытые от обложения пошлинами товары: «Да изъ тѣхъ же, государь, иноземцовъ у Датчанина у Андрея Микулаева выпито иеявленого въ пятнадцати боченкахъ въ малыхъ въ питейныхъ цѣли а го и помоклого и горѣлого поташу, вѣсомъ-съ деревомъ девяносто осмьпудъ; а въ допросѣ тотъ иноземецъ сказалъ мнѣ холопу твоему, будто ему тогъ поташъ послѣ пожару отдалъ Галанецъ Иванъ Микулаевъ, а Иванъ Микулаевъ сказалъ, что онъ ему такого поташу не давалъ». Реакция последовала незамедлительно: «и я холопъ твой тотъ поташъ, противъ твоего государева указу, взялъ въ твою великого государя казну, а иноземца отослалъ въ съѣзжую избу, къ думному дворянину и воеводѣ Ивану Ивановичи Чаадаеву». Поташ (карбонат калия) — вещество, которое получали из древесной золы. Использовался для улучшения качества стекла, производства мыла, отбеливания тканей и улучшения их окраски, выделки кож, изготовлении красок и некоторых лекарств. Каким образом наказан в съезжей избе датчанин Андрей Микулаев история умалчивает. Между тем сыскные мероприятия продолжались. На иностранную преступную табачную группировку вышли бравые сыщики: «Да іюля, государь, въ 9 день поймали цѣловалники на заставѣ, за Двиною рѣкою у берегу, пять человѣкъ саръ, и сыскали у нихъ въ шнякѣ въ тридцати въ трехъ связкахъ тобаку вѣсомъ два пуда съ четвертью, и привели, государь, тѣхъ саръ и съ тобакомъ въ твою великого государя таможенную избу ко мнѣ холопу твоему съ товарыщи ; а въ допросѣ, государь, тѣ сэры сказали, что они пришли къ Архангелскому городу на Галанскомъ да на Анбурскомъ кораблѣ, которые присланы къ Анбурцу кт» Мартину Выверсуда къ Галанцу къ Вахромѣю Иванову, а хозяева де ихъ и карабелщики про тотъ тобакъ не вѣдаютъ, свезли де мы сары тотъ тобакъ съ тѣхъ караблей безъ ихъ вѣдома, и хотѣли продать деревенскимъ крестьяномъ». Взяли на себя вину матросы (саръ — матрос), уберегли от наказания хозяев и начальствующих корабельщиков. Да не поверил им Архангельский таможенный голова Аверкий Кирилов: «и я холопъ твой призывалъ въ таможенную избу всѣхъ торговыхъ иноземцовъ и сказывалъ имъ твой великого государя указъ, что имъ изъ давныхъ лѣтъ тобаку къ Архангелскому городу привозить и продавать не велѣно подъ крѣпкимъ смертнымъ заказомъ, и такимъ людемъ велѣно чинить жестокое наказанье и имать на нихъ великія пени». Великие пени — большие денежные штрафы. Только вот ушлыми оказались западные купцы, так и не признали своей вины, на матросов её перевалили: «и тѣ, государь, иноземцы сказали, что тѣ сары то своровали безъ ихъ вѣдома, и въ той де ихъ винѣ что великій государь укажетъ; и я холопъ твой про то сказалъ думному дворянину и воеводѣ Ивану Ивановичи Чаадаеву, и онъ мнѣ тѣхъ саръ велѣлъ держать за карауломъ и приказалъ мнѣ на нихъ, противъ твоего великого государя указу, спрашивать великія цени ; ня холопъ твой на хозяевахъ ихъ, и на карабелщикахъ , и на тѣхъ сарахъ хотѣлъ взять пени по сту еФимковъ за сару». Ефимок — русское обозначение западноевропейского серебряного талера в XVII веке. Сто ефимков за каждого из пойманных пяти матросов, всего пятьсот — немалая по тем временам сумма. Прикинулись матросы неимущими: «и тѣ сары сказали, что имъ пени платить нечимъ. И іюля, государь, въ 12 день торговые иноземцы и карабелщики приходили въ сьѣзжую избу, къ думному дворянину и воеводѣ Ивану Ивановичи Чаадаеву, и тебѣ великому государю били челомъ словесно за вину тѣхъ саръ съ великимъ прошеніемъ». Неизвестно, что подействовало на думного дворянина и воеводу Ивана Ивановича Чаадаева, только решил он вдруг сократить назначенный им ранее штраф в десять раз: «и по многомъ, государь, словесномъ наказаньѣ приказалъ воевода мнѣ, холопу твоему, взять за ту ихъ первую вину на тѣхъ пяти сарахъ нятдесятъ еФимковъ пени, а тобакъ велѣлъ передъ ними иноземцы сжечь, а сэръ отпустить на карабль ; и тѣ, государь, иноземны за тѣхъ сэръ въ таможенную избу пятдесятъ еФіімковъ принесли,а тобакъ я, холопъ твоіі, при многихъ иноземцахъ велѣлъ сжечь». Решение принято, да как его исполнить таможенный голова не знал. Подвели пробелы в законодательстве. Об этом он и пишет царю в окончании Отписки: «А боішія, государь, пени за тотъ тобакъ взять на нихъ иноземцахъ и наказанья имъ учинить воевода и я холопъ твой не смѣли, потому, государь, что въ твоемъ великого государя старомъ указѣ написано, что имъ нноземцомъ тобаку не привозить. а что имъ за тобакъ чинить того не написано ; а въ новомъ твоемъ великого государя указѣ написано: которые иноземцы станутъ продавать заморское питье врознь, и имъ чинить наказанье, имать на нихъ великія пени; а по сколку имать пени того, государь, не написано, а про тобакъ ничего не написано; и которые, государь, впредь иноземцы съ тобакомъ въ приводѣ будутъ, и какой имъ твой великого государя указъ чинить, о томъ мнѣ,холопу твоему, въ твоемъ великого государя указѣ не написано. И о томъ о всемъ что ты, великій государь, укажешь?». Возможно, «указал» царь Алексей Михайлович Архангельскому таможенному голове Аверкию Кирилову в принятом в том же 1667 году «Новоторговом уставе». Быть может, и перипетии, изложенные в Отписке Архангельского таможенного головы, учтены в том документе? За державу бывало обидно и нашим предкам. Александр Чашев
