Слон потушил бомбу. Удивительные факты о жизни зоопарка в годы войны

Гигант Шанго долгие годы был любимцем гостей Московского зоопарка. Слона обожали за веселый непредсказуемый характер и прощали ему маленькие и не всегда безобидные шалости вроде сдергивания шляп с зазевавшихся посетителей. А как иначе? Ведь это был не обычный азиатский элефант, а настоящий участник Битвы за Москву...

Осенью 1941 года фашистские войска день за днем продвигались к столице. Казалось, привычная жизнь рассыпалась на глазах. Но именно тогда горожанам особенно остро была нужна хоть какая-то связь со своим прежним, в одночасье рухнувшим миром, существовавшим до войны. Связь эту помогал поддерживать Московский зоопарк. В период легендарной Битвы за Москву, которая началась 30 сентября и продолжалась до 20 апреля 1942 года, даже когда враг находился совсем близко, его двери оставались открытыми. Так было на протяжении всей войны. Сотрудники продолжали ухаживать за животными, а москвичи приходили сюда, чтобы хоть ненадолго отвлечься от сводок, сирен и тревог. За годы Великой Отечественной зоосад посетили около 6 миллионов человек. Он стал настоящей отдушиной для сотни тысяч солдат Красной армии. Как это было, рассказываем в материале aif.ru.

Кормили разработкой

К началу войны Московский зоопарк был огромным хозяйством. В нем содержалось более пяти тысяч животных — представителей 425 видов фауны. Но в 1941-ом все очень быстро изменилось.

«Правительство было вынуждено сократить штат с 750 человек до 225. Большинство мужчин, мобилизовали, они ушли на фронт, и основная тяжесть работы легла на женщин. Работники одновременно становились зоологами, строителями, заготовителями кормов и пожарными. Зимой сами заготавливали дрова, вырубая в Измайловском парке больные деревья. Животных кормили небольшими порциями. Все старались растянуть запасы», — рассказывает о том времени Елена Лысогорская, руководитель экскурсионного отдела Московского зоопарка.

Зоосад существовал в режиме постоянного «надо». Надо накормить. Надо согреть. Надо защитить. И прежде всего — надо выжить. Делали это как могли.

«Ещё до войны одна из сотрудниц сделала научную работу об экономии на кормах. Она даже получила премию за это. Поэтому пользовались ее данными. Договаривались с милицией, с ветеринарами, с офицерами, которые приходили в зоопарк, о передаче с фронта погибших лошадей. Тогда в зоопарке была лаборатория — там мясо проверяли на съедобность, ведь нельзя просто так животное падалью кормить. И то, не просто падалью, а подмешивали мясо в кормалисицам, шакалам и другим питомцам. Это стало большим подспорьем», — говорит специалист.

Слон в церкви

Еще до начале битвы, в ночь с 22 на 23 июля 1941 года Москва пережила первую крупную бомбардировку. Несколько фугасных и зажигательных бомб упали на территорию зоопарка. Пострадали здания управления и архива, бомбы угодили в вольеры с животными. Большинство питомцев тогда удалось спасти. Однако стало ясно: оставлять всех на месте слишком опасно. Часть самых крупных и ценных животных эвакуировали подальше от столицы — на Урал, а также в Кавказский заповедник.

В Свердловск (современный Екатеринбург) вместе с ними отправилась и заведующая секцией хищников Вера Чаплина. Ей предстояло не просто довезти животных до нового места, но и устроить им там практически с нуля новую среду обитания. Пассажирами поезда стали 26 зверей: белые медведи, обезьяны, крупные кошки, парнокопытные, зебра, носорог и слон. К ним добавили 130 волнистых попугайчиков. При отборе учитывали не только ценность животного, но и его характер. Например, огромного слона Шанго в эвакуацию даже не пытались куда-то отправить. Зато добродушную слониху Нону повели пешком от зоопарка до Казанского вокзала. Там она спокойно забралась и в поезд.

«В Свердловске, конечно, был зоопарк, но он не располагал масштабами для таких крупных животных. Например, для слонихи не нашлось подходящего вольера, и ее поселили в местной церкви — там были высокие потолки. За ней ухаживал один из сотрудников, делал все, чтобы слониха не замерзла. Но она все же скончалась —от голода. В целом,эвакуация не обошлась без потерь. В дороге от пневмонии умер шимпанзе Мориц. Уже в зоопарке потеряли зебру Даньку, носорога Мари и несколько больших кошек», — добавляет Елена Лысогорская.

Боец Шанго

Вторая крупная бомбардировка случилась в ночь с 4 на 5 января 1942 года. На территорию зоопарка упало более 500 фугасных и зажигательных снарядов. Несколько сотрудников погибли, пытаясь защитить животных. Питомцы реагировали на происходящее совершенно по-разному. Хищники и птицы в основном сохраняли спокойствие. А вот олени и лани от страха метались по вольерам. Слоны, как говорится в воспоминаниях очевидцев, сами выбрались из загоревшегося слоновника.

«Как писала в своих рассказах Вера Чаплина, к азиатскому слону Шанго в вольер упала зажигательная бомба. Она крутилась, вертелась, расплевывала огонь. У него тогда не было в вольере никаких камней, так как Шанго был хулиганистый и кидался ими в посетителей. Был песок. Слон схватил его и кинул на бомбу. Она притухла, он потом на эту кучу встал и затоптал. Так эти великаны инстинктивно поступают в природе со змеями. Но, если обратиться к воспоминаниям других людей, то они говорят, что зажигательная бомба попала на крышу слоновника. И животные, якобы, организовано вышли из вольера и поливали друг друга водой. Но официальных подтверждений этому нет», — говорит Елена.

Купил танк и выращивал мышей

Страшная особенность войны: она заставляла людей и животных бороться буквально за каждый день. Поэтому появление потомства у обитателей зоопарка в 1943 году стало символом того, что жизнь все-таки продолжается. В Москве родились малыши у бегемотов, павианов и енотовидных собак. Особенно важным событием стало рождение гиппопотамчика.Причем, это был первый подобный случай — в неволе,в одном из советских зоопарков. Детеныша назвали Августом.

«Ближе к концу войны, в 1944 году, животных начали эвакуировать обратно. Тогда, как писали в воспоминаниях, у зоопарка был очень хороший директор — Трофим Бурдилев. Грамотный организатор, понимавший, что нужно делать. Например, в самом начале войны распорядился на газоне разбить огороды, чтобы кормить сотрудников.

Еще зоосад помогал фронту. Его работники собирали теплые вещи, деньги, даже купили один танк для армии. По госзаданию выращивали белых мышей — грызунов потом использовали для создания вакцин от сыпного тифа», — подытожила Елена Лысогорская.