Батька Булак-Балахович: самый ненавидимый атаман Гражданской войны
В истории Гражданской войны в России немного найдется фигур, вызывавших столь единодушную ненависть с противоположных сторон. Станислава Булак-Балаховича проклинали красные и белые, поляки и эстонцы, коммунисты и эсеры. Его обвиняли в антисемитизме, погромах, патологической жестокости, мародерстве и бесчисленных предательствах. Но кто же он был на самом деле — кровавый авантюрист, стихийный народный герой или человек, просто пытавшийся выжить в эпоху, когда привычный мир рухнул?
Из поварят в офицеры
Станислав Никодимович Балахович родился в 1883 году в Ковенской губернии, в семье помещичьего повара. Происхождение его туманно: одни источники называют родителей католиками, другие — православными. Сам он, скорее всего, имел смешанные белорусско-польские корни.
Окончив школу в Новоалександровске (ныне Зарасай, Литва), Станислав выучился на агронома в коммерческом училище. В 1904 году он получил место управляющего поместьем в Витебской губернии. Там, по свидетельствам современников, крестьяне впервые назвали его «батькой» — за справедливое обращение и заступничество перед помещиком. Эта деталь важна: она рисует человека, умевшего находить общий язык с простым народом, что потом не раз проявится в его биографии.
Первая мировая война круто изменила судьбу агронома. Балахович пошел в армию простым солдатом, но благодаря тяжелым потерям среди офицерского состава быстро пошел вверх. В июне 1915 года он стал младшим унтер-офицером, а уже в сентябре (по другим данным — в мае 1916-го) получил первый офицерский чин — корнета.
Служил Балахович в особом партизанском отряде, совершавшем рейды по немецким тылам. Этот опыт оказался решающим: лихие набеги, ставка на скорость и внезапность, особая связь с подчиненными, державшаяся не на дисциплине, а на личном авторитете, — все это стало его стихией. Был ранен, имел награды, но какие именно и когда — источники расходятся. Впрочем, в этой туманности уже проступает характер будущего атамана: он всегда предпочитал легенду документам.
Между красными и белыми
Февральскую, а затем и Октябрьскую революцию Балахович встретил с восторгом. Солдаты избрали его командиром эскадрона. Под его начало стекались добровольцы из других частей — феномен, который позже не раз повторялся в белой армии, где «батька» неизменно пользовался любовью подчиненных.
В феврале 1918 года отряд Балаховича целиком влился в Красную армию как 1-й Лужский партизанский (позже 3-й Петроградский кавалерийский) полк. Летом того же года полк участвовал в подавлении крестьянских восстаний против продразверстки.
А в ноябре 1918-го Балахович со своими людьми перешел к белым, формировавшим под защитой немцев Северо-Западную армию в Пскове.
Черное море: почему оно считается самым плохим в мире
Советская историография объясняла этот переход просто: Балахович так зверствовал над крестьянами, что даже большевистское руководство возмутилось, Троцкий приказал отдать его под суд, и тот, заранее сговорившись с белыми, перебежал к ним.
Версия красивая, но внутренне противоречивая. Солдаты Балаховича были крестьянами по происхождению — едва ли они с восторгом карали своих. Обвинения в зверствах появились уже после бегства и могли быть удобным способом свалить на «предателя» все грехи советской власти. Сомнительно, что «батьку» так любили крестьяне Петроградской и Псковской губерний, если бы он перед этим их грабил и убивал.
Другое дело — реквизиции у «буржуев». Этим занимались все. И деньги, которые солдаты Балаховича принесли с собой к белым, могли быть добыты именно таким путем.
Социалист с петлёй
У белых Балахович чувствовал себя чужим. Выдвиженец из низов, он не переваривал «их благородий», мечтавших, по выражению Деникина, о возвращении чуть ли не крепостного права. «Батька» сочувствовал национальным движениям окраин, установил контакты с эстонцами, белорусскими деятелями, а позже — с Юзефом Пилсудским. Особенно тесно он сошелся с эсером Борисом Савинковым — еще одним вечным оппозиционером.
29 мая 1919 года, при вступлении в освобожденный от красных Псков, Балахович обратился к горожанам с речью, которая многое объясняет в его позиции:
«Я воюю с большевиками не за царскую, не за помещичью Россию, а за новое Учредительное собрание. Я предоставляю обществу свободно решать, кого из арестованных или подозреваемых освободить и кого покарать. Всех, за кого вы поручитесь, я отпускаю на свободу. Коммунистов же и убийц повешу до единого человека!»
Этот текст — ключ к пониманию феномена Балаховича. Он позиционировал себя как выразителя народной мести, а не как сторонника реставрации. Но в условиях Гражданской войны «народная месть» быстро превращалась в кровавый хаос. Левая печать обвиняла «батьку» в еврейских погромах. Белое командование получало доносы, что он печатает фальшивые деньги.
Скорее всего, Балахович не столько организовывал погромы, сколько не препятствовал им, разделяя распространенное среди белых убеждение, что «большевики и евреи — одно и то же». Что касается денег, то в условиях тотального развала снабжения его отряд, как и многие другие, кормился за счет местного населения — с неизбежными эксцессами.
Однако командование Северо-Западной армии терпело «батьку» — без его отчаянных партизан было не обойтись. Более того, в августе 1919 года Балаховича произвели в генерал-майоры.
Конец «батьки» и посмертная легенда
После провала похода на Петроград вражда между Балаховичем и «золотопогонниками» достигла пика. Солдаты «батьки» арестовали генерала Юденича в Эстонии. Но Антанта настояла на освобождении главкома, и ордер на арест выписали уже на самого Балаховича.
Тогда он бежал в Польшу, где возглавил формирования, подчиненные Белорусской народной республике. В ноябре 1920 года его отряд временно захватил Мозырь и Туров, но население, уставшее от войны, не поддержало «батьку». Рейд провалился.
Пилсудский, несмотря на требования Москвы выдать атамана, не только отказался, но и дал Балаховичу чин генерала польской армии и лесную концессию в Беловежской пуще. Туда «батька» устроил многих своих соратников, превратившись в лесного промышленника.
В 1927 году, по непроверенным данным, Балахович помог Борису Коверде в организации убийства советского дипломата Петра Войкова — одного из участников расстрела царской семьи.
В конце 1930-х, уже в польской печати, он неоднократно предупреждал о нависшей над Польшей германской угрозе.
В мае 1940 года, в оккупированной немцами Варшаве, Булак-Балахович был убит при невыясненных обстоятельствах. Кто его убил — советские агенты, гестапо или личные враги — остается загадкой.