В Московском зоопарке умер медведь Диксон с севера Красноярского края
Оглядываясь на прошедшую неделю и перебирая в голове все события, которые она вместила, вдруг понимаешь, что не было ничего более значительного, чем уход белого медведя Диксона. Конечно, с этим утверждением можно и нужно спорить, но в голове автора всё сложилось именно так. За тот год, что мы знали Диксона, он успел стать символом, аккумулирующим вокруг себя множество человеческих чувств и прекрасных эмоций. Он будто знал, что ему нужно случиться в нашей жизни именно в этот момент — когда нам катастрофически не хватает именно таких символов, способных объединять и побуждать к состраданию.
Когда год назад специалисты спасали подстреленного на севере Красноярского края медведя, перевозили его в Москву, оперировали и реабилитировали, были те, кто сетовал, что мы животных любим больше, чем людей. Ну да, порой так и есть. И, вы знаете, это естественно. Потому что животные — люди искренние, без злобы и мракобесия в головах, без стяжательства и мздоимства, без жажды власти и творческих амбиций. Им плевать на геополитические интересы, курс доллара и цены на нефть. Ими движут только два фундаментальных стремления — добыть себе пропитание и продолжить род.
Наверняка Диксон пришел в Диксон только для того, чтобы поживиться чем-нибудь съедобным — будь-то отходы на свалке или зазевавшийся человек. И то, и другое для него — просто еда. А незадолго до Диксона приходила медведица с консервной банкой на языке. Эту банку в дом белых медведей принес человек — принес и бросил, не думая, что настоящим хозяевам севера она грозит мучительной смертью.
Медведице с банкой удалось быстро помочь. С Диксоном так не получилось. Но зато на какое-то время для многих он стал спасением — возможностью убежать в другой мир, где можно искренне переживать за что-то безвариантно правильное. В этих переживаниях мы могли себе позволить не думать, что «не всё так однозначно» и «мы многого не знаем». Потому что всё было однозначно. Переживание за животных — это история, где нам всё понятно о добре и зле.
Диксон стал нужен десяткам тысяч людей, как отдушина. Это было видно по цифрам просмотров новостей о нем, по совершенно умилительным комментариям. Их хотелось читать запоем и удивляться, сколько нежнейших эпитетов (а не оскорблений и обзывательств) могут придумать люди. Диксон порождал вокруг себя квинтэссенцию добра, в которую можно было нырять с головой, просто чтобы черпать жизненные силы.
Наблюдая за историей Диксона я несколько раз вспоминал чудесный фильм «История дельфина», который очень любили мои дети, когда были маленькими. Это основанная на реальных событиях голливудская картина про дельфиниху Уинтер, которая потеряла хвост, попав в ловушку браконьеров. Но люди спасли ее, сделали протез хвоста. И Уинтер стала символом и своеобразным психологом — бог знает скольких людей, потерявших руки и ноги, она вдохновила продолжать жить. Я думал про себя, что таким же вдохновителем мог стать и Диксон. И про него тоже можно было бы снять добрый семейный фильм.
Но что случилось, то случилось… Конечно, он ничем нам не был обязан. И, наверное, уйти в свой белый медвежий рай было для него лучшим решением. Он же не дельфин, попробуй потаскай за собой всю жизнь обездвиженные сотни килограммов. Сколько бы мы ни умилялись, но Диксон был обречен на мучения до конца дней своих. А сейчас очень хочется верить, что этот чудесный медведь мучился не напрасно — что он помог нам всем стать чуточку лучше.
Спасибо, дружище, что побыл с нами в это беспробудно тяжелое время.