Талант – единственная новость
№54 (6358) от 25 июля 2025
Что значит – быть писателем? Вопрос, на который отвечают в Доме творчества Переделкино
К истокам
В 1933 году после встречи Максима Горького с руководством страны выходит постановление «О строительстве «Городка писателей». Так деревня Переделкино в Подмосковье превращается в писательский дачный поселок. Для переводчиков, писателей и критиков возводят несколько десятков дач, где они живут и работают. В 1938 году дома передают Литфонду, который заключает пожизненный договор аренды с писателем. Согласно правилам, не изменившимся по сей день, после смерти писателя его семья обязуется в течение полугода покинуть дом. И в права вступает новый литературный гений.
Одними из первых приезжают в Переделкино Борис Пильняк, Исаак Бабель, Лев Кассиль, Борис Пастернак. В дни начала войны Константин Симонов пишет здесь знаменитое стихотворение «Жди меня». Корней Чуковский построил и лично занимался наполнением детской библиотеки в Переделкино. Он принимал у себя много гостей, среди которых был Александр Солженицын.
Поколение первых обитателей Переделкина сменилось шестидесятниками. Молодые авторы – Булат Окуджава, Роберт Рождественский, Андрей Вознесенский, Белла Ахмадуллина, Евгений Евтушенко получают путёвки в Дом творчества и пишут свои первые тексты для публикации в новом журнале «Юность». А ведь в XIX веке славянофил Федор Юрьевич Самарин разрабатывал здесь для императора Александра II положения закона об освобождении крестьян. Его сын Дмитрий Самарин был однокашником Бориса Пастернака и стал прототипом главного героя в романе «Доктор Живаго».
Писатель – тоже человек
Сегодня Переделкино – это самая крупная писательская резиденция в России, в которой с 2021 года трудились более 500 человек. Здесь открывают новые имена в литературе, знакомят с профессиональным сообществом и помогают в работе над проектами.
В первый выходной июля в Доме творчества прошел литературный фестиваль «Ближе». Организаторами стали Литературный институт имени А.М. Горького, магистратура «Литературное мастерство» Высшей школы экономики, школа критики им. В.Я. Курбатова. Участники могли вести дискуссии с именитыми писателями и критиками, побывать на мастер-классах по литературному мастерству, послушать лекции от преподавателей ВШЭ о современной прозе и особенностях работы с художественным текстом.
Своими мыслями в ходе блиц-интервью «О чем мечтают писатели?» поделились Марина Степнова, Виктор Ремизов, Ксения Буржская и Антон Секисов. Модератор Андрей Мягков напомнил зрителям, что писатель – тоже человек, у которого может болеть голова или случается плохое настроение, что ему не чужды мечты и случаются переживания.
– Моя первая мечта – это прибавить к суткам еще 24 часа. Потому что я ничего не успеваю. Вторая несбыточная мечта – мне очень мешает писать неуверенность в себе. Я всегда с восхищением смотрю на писателей, которые верят, что они писатели. И все это понимают и ходят на цыпочках. У меня не так. Всегда есть борщ, который надо сварить, полы, которые надо вымыть. И всегда, всегда это важнее, – делится Марина Степнова.
– Я мечтаю быть таким же умным и талантливым, как Лев Толстой, – серьезно сказал Виктор Ремизов, – а так, Марина весь алгоритм правильно рассказала. О человеческих мечтах всё одинаково. А вот если говорить о писательских, то мечтаю о состоянии одиночества. Потому что я работаю всегда в состоянии одиночества, и никак по-другому. Если глобально – то мечтаю о душевном спокойствии, то есть о том, чтобы наступил мир. Потому что мне это мешает работать больше всего, даже в состоянии одиночества.
– Будем чередоваться, – продолжила Ксения Буржская, – после высокодуховных размышлений будут более приземлённые. Помимо высказываний коллег, мне мешает писать внутренняя самоцензура и отсутствие хорошего стула. Можно найти нормальный стол, а со стульями проблема. Была неделю на даче и не смогла продолжить писать роман, потому что не было хорошего стула.
– Я продолжу тенденцию приземлять мечты, – завершил круг опроса Антон Секисов. – Думаю, что если бы у меня была дача в Переделкино или в Комарово, то я резко прибавил бы как автор и вышел на новый уровень. Но если говорить о творческих мечтах, то есть такой аспект. Бывают авторы, которым нужна работа и какая-то параллельная деятельность, чтобы писать – это их мобилизует. А мне как раз нужно бездельничать, ничего не делать – тогда что-то рождается. Хочется побольше таких условий и возможностей, чтобы ничего не отвлекало.
Следующий вопрос был посвящен рабочим моментам. Писатели рассказали, с какими проблемами они сталкиваются при написании текста.
– Когда я дописываю роман, возникает двойственное чувство: с одной стороны, огромное облегчение, с другой стороны – паника – о чём я буду думать? Совершенно ни о чём, пустая голова. И единственный выход, конечно, когда заканчиваешь один текст, начинать думать о другом. Иначе возникает ощущение беспомощности, что ты остался совсем один, – поделилась Марина Степнова.
Виктор Ремизов рассказал о работе над последним романом «Вечная мерзлота». Его он писал более 6 лет. Это включило в себя все поездки, собирательскую работу: «Я его закончил и отдал читать. Но после этого я его еще шесть раз заканчивал. Роман менялся, я менялся. Это целый процесс, который длился год. Заканчиваешь тогда, когда доходишь до изнеможения».
– Я пишу быстро. Больше времени уходит на то, чтобы обдумать, что это будут за вещи. О чем будет текст. Хотя, когда пишешь, он все равно превращается во что-то другое. У меня нет в этом смысле каких-то трудностей, как его начать и закончить. И нет такого страха, как у Марины, о чем я буду думать. Ты с этим текстом просто живешь и рассказываешь о нем. А потом начинаешь заниматься чем-то новым, – ответила Ксения Буржская.
Оценка современника
– Я довольно много, как и Марина Степнова, читаю рукописей, «самотёка». Работаю редактором в журнале «Юность». Поэтому заметил: чего только нет в современной прозе. В течение дня можно прочитать тексты в разных жанрах, стилях. Недавно я с большим интересом познакомился с книгой Андрея Синявского «Прогулки с Пушкиным» и подумал о том, что сейчас мало филологической прозы, где пишут не обычную биографию ЖЗЛ (в которой из 1000 страниц первые 200 рассказывают про родителей и бабушек), а как у Набокова эссе про Гоголя: короткий текст, но есть авторское видение другого писателя. После прочтения такой работы ты открываешь для себя писателя по-новому, – поделился наблюдениями Антон Секисов.
Марина Степнова высказала своё мнение относительно распространенного суждения о том, что современная российская проза достаточно понурая, депрессивная, что в ней нет ничего веселого:
– Как читателю, мне хочется, чтобы не все герои оказались под насыпью во рве нескошенном, хочется света в конце туннеля. Но я должна сказать, что не только русская, а мировая литература питается человеческими страданиями. Счастье – это скучно. Это будет очень тонкая очень скучная книжка про счастливого человека, которого читатель к концу третьей страницы будет ненавидеть. Чтобы полюбить кого-то, нужно, чтобы он на наших глазах долго страдал. Тогда нам и себя жалко, и его, и писателя. За столько тысяч лет эта тенденция не переломилась и вряд ли она изменится.
– Я не люблю юмористическую прозу. Да, есть Ильф и Петров, к которым я отношусь с большим уважением, но когда я читаю юмористическую прозу, то чувствую неловкость. Как и со стендапом. Когда человек приходит, чтобы тебя насмешить – в этом чувствуется какая-то искусственность. И это несколько отталкивает, – подытожил Антон Секисов.
К 2000-м годам городок писателей в Переделкино приходит в упадок. После непродолжительной работы гостиницы здание совсем забросили. Расширение жилой части Москвы не обошло и оплот литераторов: в доступной близости открыли станцию метро «Новопеределкино», началась застройка элитными коттеджами. Но с 2021 года обновленный Дом творчества снова приглашает писателей. Память продолжает жить в этих стенах, пусть и по-своему: в бывших домах Пастернака и Чуковского разместили отделы Государственного литературного музея, а дом Булата Окуджавы получил статус федерального музея. Литературная среда поддерживается современными авторами, бережно сохраняя традиции прошлого.
Екатерина Стоцкая
Фото Екатерины Стоцкой и Ольги Волковой