Людмила Шагалова и Вячеслав Шумский: когда он стал её глазами
Вечером 9 мая 1945 года столица ликовала. Салют Победы разрывал небо на миллионы искрящихся огней, каждый из которых, казалось, попадал прямо в сердце, вымывая горечь и боль четырёх долгих лет войны. Среди радостной, плачущей и смеющейся толпы, слившейся в едином порыве счастья, шли двое. Юная, полная жизни студентка театрального института Людмила Шагалова, которую близкие называли просто Лялей, и Вячеслав Шумский – обаятельный оператор, вернувшийся с фронта с незаживающей раной и хромотой, оставшейся с ним на всю жизнь.
Они провели этот исторический день вместе, и когда огненные всполохи озарили ночное небо, их взгляды встретились. В этот момент они поняли: этот салют гремел не только в честь великой Победы, но и в ознаменование начала их собственной, невероятно долгой и глубокой совместной жизни. Им не понадобились ни ЗАГС, ни пышное белое платье. Тем счастливым вечером, ставшим для них символом новой эры, они не могли и представить, что впереди их ждёт 66 лет. Целая жизнь, наполненная славой и разлуками, а в конце — самое страшное испытание, пройти через которое можно было лишь став друг для друга единственной опорой, светом в наступившей тьме.
Встреча, предначертанная судьбой
История их любви зародилась в стенах послевоенного ВГИКа. В те годы он мало напоминал богемный храм искусства. Гардероб учебного заведения был заполнен солдатскими шинелями, ведь многие студенты пришли сюда прямиком с передовой. Вячеслав Шумский был одним из них. Высокий, с пронзительным взглядом, но прихрамывающий, молодой оператор сразу же выделил из толпы Лялю — девушку с огромными голубыми глазами, в которых кипела неуёмная энергия. Будущая звезда отечественного кинематографа тоже не оставила без внимания Шумского среди других «зелёных» шинелей, отметив про себя: «Какой красивый и молодой, и уже хромает…».
Тогда чувства измерялись не роскошью букетов, а подлинной заботой. Ухаживания Вячеслава были простыми, но трогательными и искренними, соответствовавшими суровым реалиям того времени. Вместо цветов, которые было не достать, Шумский приносил Людмиле бутерброды со сливочным маслом — в голодной послевоенной Москве такой подарок ценился дороже любых драгоценностей. Однажды молодой человек преподнёс возлюбленной тёплые чулки, а такой презент для студенток и вовсе был на вес золота, согревая не только тело, но и душу.
Союз без штампов, скреплённый клятвой
Они сразу договорились об одном: никаких штампов в паспорте. Людмила Шагалова была убеждена, что официальная роспись может разрушить их отношения. Этот необычный договор, о котором мало кто знал, стал своеобразной клятвой, их личным оберегом, который они бережно пронесли через всю жизнь. Для окружающих Людмила и Вячеслав были образцовой семьёй, но их союз держался не на документе, а на чём-то гораздо более прочном, незримом и глубоком.
Их семейным гнездом на долгие годы стала скромная двухкомнатная квартира в знаменитом актёрском доме у станции метро «Аэропорт». Здесь не было дорогой мебели или позолоты, зато царил уют, созданный заботливыми руками Людмилы Шагаловой. Она оказалась не только талантливой актрисой, но и прекрасной хозяйкой, способной превратить небольшую квартирку в настоящий островок тепла и красоты, куда всегда хотелось возвращаться после изнурительных съёмок и долгих гастролей.
За стеной жили Леонид Гайдай с Ниной Гребешковой, в том же подъезде — Всеволод Санаев и Майя Булгакова. Но жизнь супругов была далека от светских раутов. Актёрские семьи дружили по-простому, по-соседски. Ходили друг к другу в гости на чай, делились солью и сахаром, обсуждали новости и проблемы. Квартира Шагаловой и Шумского стала местом, где впервые зазвучали песни их друга — Александра Галича. Поэт жил неподалеку и часто заходил в гости, чтобы поделиться новыми стихами или спеть свежие композиции. Шагалова и Шумский стали его первыми, самыми внимательными и благодарными слушателями.
«Моторчик» и странствия
Людмила Александровна была настоящим «моторчиком» в этом актёрском доме. Актриса выпускала стенгазету, ежедневно вывешивая её в подъезде. С азартом она собирала значки, открытки и марки, которые привозила из многочисленных поездок, и дарила их коллегам. Шагалова объездила более сорока стран, и путешествия были её главной страстью — не работа, а возможность увидеть мир. Из Вьетнама она привезла смешную и одновременно страшную историю о том, как местные женщины, увидев русскую актрису, бросились вырывать у неё волосы «на счастье». Из Америки — озорное воспоминание о том, как они с Андреем Мироновым на голливудской Аллее славы тайком обвели свои ладони и ступни губной помадой, оставив там свой след.
Жизнь супругов представляла собой постоянную череду встреч и расставаний. Шумский, ставший одним из лучших операторов страны, пропадал в долгих экспедициях со своим другом и режиссёром Станиславом Ростоцким. Шагалова, популярная актриса, постоянно моталась по съёмкам, гастролям и путешествиям. Они безумно скучали друг по другу. Любовь Шагаловой и Шумского проверялась на прочность тысячами километров и месяцами разлуки. Письма и редкие телефонные звонки — вот и всё, что связывало их вдали.
Удивительно, но за всю свою карьеру муж ни разу не снял жену в своих фильмах. Возможно, супруги интуитивно чувствовали, что семью нужно оберегать от работы, что нельзя смешивать эти два мира. Их съёмочные площадки были разными, но дом всегда оставался одним, надёжным пристанищем.
Сын и горькое прозрение
В этом доме рос их единственный сын Геннадий. Совмещать родительские обязанности с кочевой кинематографической жизнью было непросто, но супруги справились. Сын пошёл по стопам родителей — окончил режиссёрский факультет ВГИКа, снял несколько картин, снимался в кино. Но карьера молодого человека не сложилась, и он ушёл из профессии. Геннадий признавался: «Родители изначально предупреждали, что кинематограф не бывает щедрым, что он всегда жесток. Я их не послушал и поплатился за это драгоценным временем».
Время неумолимо шло вперёд. В какой-то момент Вячеслав Шумский осознал, что больше не может стоять за камерой. Давали о себе знать старые фронтовые раны, ноги подводили, и он вынужден был передвигаться с палочкой. Уход Шумского из профессии стал для него мучительным испытанием. И тогда Людмила Александровна приняла такое же решение. Актриса собиралась работать до семидесяти лет, была в прекрасной форме, ей поступали предложения. Но Шагалова ушла в 65, сразу за мужем. Этот поступок был жестом великой любви и солидарности. Она не хотела блистать на экране, пока муж сидит дома, переживая свою ненужность. Ей хотелось быть рядом.
А вскоре Людмила Шагалова и вовсе прекратила появляться на публике из-за одной болезненной фразы. В поликлинике врач, мельком взглянув на неё, с сожалением произнесла: «Ой, Людмила Александровна, как же вы изменились…» Эта фраза ударила в самое сердце актрисы. Шагалова решила, что зрители должны запомнить её такой, какой она была раньше, в свои лучшие годы. Публичная жизнь закончилась. Началась последняя, самая сложная глава их общей истории.
Наедине с темнотой: один стал глазами для другого
Беда пришла внезапно. Проблемы Людмилы Шагаловой со зрением начались давно, и врачи неоднократно советовали сделать операцию. Вот только хирургическое вмешательство оказалось неудачным. После него наступила полная, беспросветная темнота. Мир актрисы сузился до стен её двухкомнатной квартиры.
Шагалова оказалась заперта в четырёх стенах. Она перестала видеть своё отражение в зеркале, не могла самостоятельно ухаживать за собой. Тогда актриса приняла тяжёлое решение — закрыть двери своего дома для всех. Шагалова не хотела, чтобы друзья и коллеги видели её в таком состоянии: беспомощной, потерянной, уязвимой.
Вячеслав Шумский, который сам с трудом передвигался при помощи трости, стал для Шагаловой глазами, руками и ногами. Вся жизнь супругов перевернулась с ног на голову. Вячеслав Михайлович полностью взял на себя быт: ходил в магазин, готовил, стирал, убирался. Муж навсегда выключил в доме телевизор, чтобы лишний раз не расстраивать жену, которая больше не могла видеть экран.
Зато в их доме часто звучало радио. А ещё Вячеслав Михайлович часами сидел рядом и читал жене вслух — свежую прессу, детективные романы, которые она так полюбила в последние годы. Единственной ниточкой, связывающей актрису с большим миром, оставался телефон. Шагалова помнила наизусть десятки номеров и могла часами болтать с друзьями, поддерживая иллюзию прежней, активной жизни.
Но время неумолимо. Вскоре стал сдавать и Шумский. Начались проблемы с памятью. Вячеслав Михайлович не помнил ни своего детства, ни войну, через которую он прошёл, ни родных, ни друзей. Теперь уже незрячая жена пыталась заботиться о муже, поддерживать его морально. К пожилым супругам переехал жить один из взрослых внуков, который взял на себя все хозяйственные заботы.
Они оба, два сильных, деятельных человека, тяжело переносили свою немощность. Но даже в этом находили силы для юмора, который всегда спасал их. Супруги подтрунивали друг над другом. «А помнишь, как мы месяцами не виделись? Наслаждаемся вот теперь… Ты — слепой бабкой, а я — хромым стариком», — говорила мужу Людмила Шагалова.
У супругов была своя фирменная шутка, которой они любили испытывать новых знакомых. Людмила Александровна, подготавливая почву рассказами о соблазнах в актёрской среде, с серьёзным видом заявляла: «И вот когда мы начали жить вместе, мы дали друг другу слово, что не больше двух раз можно…»
После этих слов наступала пауза. Супруги, едва сдерживая улыбки, наблюдали за реакцией гостя, который, как правило, смущённо отводил глаза. Насладившись эффектом, Шагалова добавляла: «И мы сдержали слово!» Их шутка всегда удавалась: гости думали об изменах, а супруги лишь хитро подтверждали свою абсолютную верность, ведь ноль — это тоже «не больше двух».
Что вы думаете о таком подходе к семейной жизни и отношениях?
В этой шутке была вся суть 66-летнего брака Шагаловой и Шумского. Лёгкость, ирония, абсолютное доверие и любовь, которая оказалась сильнее славы, разлук, болезней и даже самой темноты. Шумский ушёл из жизни в 2011 году. Актриса пережила мужа всего на год, словно не захотела надолго оставаться в мире, где больше не звучал его родной голос.