На острие танцевального дара. Плисецкая была бунтаркой на сцене и в жизни
«Когда надо похудеть, сижу не жрамши» – так абсолютно прозаически объясняла свою фантастическую стройность Майя Плисецкая, которой 20 ноября исполнилось бы 100 лет.
Она собирала вокруг себя всех знаменитостей мира, несмотря на железный занавес, настолько яркой была её индивидуальность. Пикассо и Шагал писали её портреты, восхищаясь грацией и осанкой. Она дружила с Коко Шанель, Карден и Диор посвящали ей свои коллекции. Бежар и Алонсо ставили для неё балеты. За ней изящно ухаживал брат президента США – в 1962 году во время второй поездки Майи Плисецкой на гастроли в Америку министр юстиции США Роберт Кеннеди признался: он любовался Майей в «Лебедином... » в Москве ещё в 1955 году. А потом ей принесли гигантский букет белых лилий и золотой браслет с брелоками, на одном из которых был изображён Скорпион – их общий знак зодиака, а на другом – архангел Михаил.
«Состоялась вопреки всему»
В юбилейную дату Майи Михайловны все вспоминают её величие в танце. Но было ли оно предопределено? Лишений ей пришлось хлебнуть изрядно.
«Я бы хотел, чтобы Майя Плисецкая была для современных молодых не только примером, но и укором, что ли, – говорил в интервью aif.ru композитор Родион Щедрин, супруг Майи Плисецкой. – Она в трудное время прожила очень трудную жизнь: отца расстреляли в 1938 году, мать посадили в Бутырку.
Майю чуть не забрали в детский дом. И всё-таки она выстояла, опираясь на свой характер. А в период расцвета, когда о Плисецкой уже заговорил весь мир, дома её объявили «невыездной» и «иностранной шпионкой». Так что она состоялась вопреки всему. Бунтарка такая».
Майя Плисецкая действительно была бунтаркой в балете. Путём невероятных усилий начала сотрудничать с иностранными хореографами. «В советские времена почти у всех артистов были проблемы, – рассказывала сама балерина aif.ru. – Сюда не пускали талантливых хореографов. Артистов с трудом выпускали за границу. Выехать куда-то было адской проблемой. И всё-таки реализовались (может быть, и не все) мои мечты. Я многое осуществила за границей – поздновато, немножко поздновато. Все эти встречи с Морисом Бежаром – были бы они на 15–20 лет раньше, может быть, могли бы появиться на свет очень интересные балеты... Но и на том спасибо. Всё-таки четыре спектакля он для меня сделал».
«Как ни старайся, не удастся прожить эту жизнь дважды – живи её сейчас, живи своё», – говорила aif.ru Майя Михайловна.
Когда Плисецкой делали комплименты по поводу её лебединой шеи, она отвечала: «Знаете, в балете гораздо важнее голова, чем шея или руки и ноги. Ногами не выразишь то, что в душе происходит». И современную моду балерин делать вертикальные шпагаты на сцене Плисецкая не принимала: «В моё время, наоборот, нас педагоги одёргивали: «Ногу не дери. Это неэстетично, балет – это же не художественная гимнастика».
В балетное искусство она была влюблена: «Считается, что в начале было слово. А я думаю, в начале был жест. Потому что слово не все понимают, а жест – все».
«Закипала кровь»
Её танец был наполнен той особой свободой, которая казалась непозволительной роскошью. Никто не мог перетанцевать её Китри в ярком, радостном «Дон Кихоте». А какой сексуальной была её предводительница куртизанок Эгина в «Спартаке»! Недаром дирижёр Валерий Гергиев сказал: «Майя Плисецкая презрела многие законы. Даже законы земного притяжения. Никто так не летал над сценой, как она. Она притягивала к себе миллионы и миллионы восхищённых глаз и душ».
Балерина танцевала «Лебединое озеро» более 800 раз. Выходила на сцену в этой роли в течение 30 лет – с 1947 по 1977 год. «Плисецкая на сцене могла посмотреть так, что закипала кровь, – рассказывает aif.ru заслуженный артист РФ, солист Большого театра Виктор Барыкин, партнёр Плисецкой во всех балетах Родиона Щедрина. – Своими взглядами она вынимала из тебя всё, что нужно для спектакля. В «Кармен-сюите», в «Анне Карениной» у неё был настолько энергетически наполненный взгляд... У меня на даче висит несколько фотографий Майи именно в «Анне Карениной». Она там шедевральна.
С Майей было очень приятно танцевать. Злилась она, только если была причина. Например, в «Чайке» были её полёты – четыре мальчика в чёрном позади сцены носили Майю, и она как бы летала. Однажды получилось так, что один парень во время поддержки не там взял её за стопу и свернул ей ногу. Вот там был большой скандал. Правда, потом она их простила, она не была злопамятной, если что-то произошло случайно. А вот если нарочно кто-то ей вредил, тогда этому человеку было не спастись от неё».
«В жизни Майя не терпела лицемерия, – подтверждает 92-летний двоюродный брат Майи Плисецкой, педагог Борис Мессерер, осуществлявший сценографию «Кармен-сюиты» – балета 1967 года. – Она всегда была правдолюбкой. Сказала – как отрезала. Родион старался её немного смягчать на людях».
«Мы унесли её со сцены»
В интервью aif.ru Майя Михайловна рассказывала, что однажды во время спектакля в прыжке сломала мизинец о партнёра, но не прекратила танцевать и стала крутить фуэте. И только за кулисами поняла, что мизинец держится чуть ли не на одной коже.
«Она была ослепительна – этим всё сказано. Готова была идти на страшные жертвы, но не могла разочаровать, подвести зрителя», – считает Борис Мессерер.
«В 1978 году в Аргентине шёл чемпионат мира по футболу, и президент Хорхе Видела пригласил Майю на открытие, – продолжает рассказ партнёр Плисецкой Виктор Барыкин. – Было прохладно, и Майя Михайловна застудила седалищный нерв. Нам после чемпионата нужно было открывать гастроли в Бразилии, а Майя не могла ни согнуться, ни даже ходить. В итоге в «Кармен-сюите» танцевала другая балерина. Но в Белу-Оризонти, замечательном маленьком городишке в Бразилии, импресарио уговорил её выйти и станцевать хотя бы своего фирменного «Умирающего лебедя»: «Зрители вас так ждали!» И она вышла. Всё прошло нормально. А потом она села на поклон и встать уже не могла. Мы очень испугались, потому что услышали её вскрик. Тогда мы с Борей Ефимовым выскочили на сцену и просто унесли её на руках». К слову, «Умирающего лебедя» Фокина Плисецкая танцевала до последнего, завораживая публику магией рук.
Её феноменально долгая творческая карьера сломала стереотип о короткой жизни балерин на сцене. За всю историю танца никто не оставался в форме так долго, как она.
В 50 лет Плисецкая танцевала «Болеро», в 60 – «Даму с собачкой». В 70 лет вышла на сцену с номером «Аве Майя», поставленным для неё французским хореографом Морисом Бежаром. В 75 исполнила партию Небесной феи в постановке «Крылья кимоно» в Японии.
«Я в своей жизни получила очень много цветов, – сказала aif.ru Майя Михайловна, отвечая на вопрос, почему над ней не властно время. – Вот стоит красивая, большая ваза роз, 50 штук. Всем одинаково меняю воду, подрезаю кончики. Но одна роза завянет сразу. А дальше – кто как. И вдруг из всех роз одна вот так торчит. И больше недели не вянет. Вы знаете, на людей это тоже распространяется».
Как-то в одну из праздничных дат «АиФ» спросил балерину: «Что для вас значит юбилей? Возможность остановиться и посмотреть назад?» «Не надо останавливаться и не надо смотреть назад. Ни на чей», – со свойственным ей юмором ответила Майя Михайловна.