"Болезнь не отменяет детство": ярославский больничный клоун рассказал о своей работе.
Больница — не самое приятное место для ребёнка, особенно отделение, где лечат тяжёлые заболевания, такие как рак. Чтобы помочь детям справиться с напряжением во время лечения, на помощь приходят больничные клоуны. «Про Городу» удалось пообщаться с семейной парой артистов — Дамиром и Марией.
«Занимаюсь этим 20 лет»
В России больничная клоунада начала развиваться в начале 2000‑х, сначала как инициатива отдельных энтузиастов и волонтёров. Около 2005 года стали известны первые постоянные клоуны, такие как Константин Седов, и появились специализированные организации.
«Если брать конкретно меня, я долгое время работал в сфере культуры. Окончив в своё время наш Ярославский колледж культуры, а затем институт, очень долгое время был детским аниматором. И однажды мы познакомились со Светланой Николаевной Лягушевой, директором фонда “Милосердие”. А примерно в 2000 году на меня вышла Ольга Фёдоровна Кулиш, которая тогда работала в мэрии, в отделе, грубо говоря, торговли. Она предложила помочь: предприниматели Ярославля и области собрали подарки для детей. Тогда это были два отделения: гематологии и онкологии. Но они не хотели просто передать подарки — хотели, чтобы это произошло интересно», — рассказывает мужчина.
Дамир вспоминает, что тогда он просто приходил в больницу на Новый год, Рождество, День защиты детей, передавал подарки и проводил небольшую анимационную программу. По его словам, в то время в больнице разрешали собрать детей в столовой, поиграть с ними, потанцевать, но только с теми, кто не был привязан к катетерам и другим медицинским устройствам, то есть с теми, кто мог свободно двигаться.
«А уже в 2019 году на меня выходит Ксения Корчагина,она сейчас у нас директор. Она сама лежала в больнице в Москве с ребёнком, и как раз к ней в палату приходили больничные клоуны. И вот она обращается ко мне и говорит: “Дамир, меня вам порекомендовали, я хочу открыть у нас больничную клоунаду”. Обрисовала идею. Я ответил: давайте попробуем. Так в 2019 году мы при Доме культуры “Строитель”, где я тогда работал, организовали волонтёрское объединение “Больничные клоуны 76”», — продолжает Дамир.
С федеральным объединением «Больничные клоуны» их команда никак не связана:
«Мы просто решили не затягивать: нужно было быстрее всё организовать, потому что у Ксюши были грантовые проекты. Не стали долго думать над названием, хотя варианты были: “Доктор‑клоун”, “Улыбка радости”. Есть “Больничные клоуны”, и мы — больничные клоуны, просто добавили “76”», — объясняет он.
Сейчас артисты работают как команда.
«У нас была школа больничных клоунов: к нам приезжали разные спикеры, которые давно в этой теме. У меня нет сертификата, но я могу сказать, что я дипломированный клоун: получается, уже 20 лет этим занимаюсь. Я понимаю, что больничная клоунада и цирковая клоунада — абсолютно разные жанры. Сейчас у нас уже сформирована команда: 13 человек, которые выходят в больницу постоянно», — говорит Дамир.
Он отмечает, что у них есть договор с больницей, но он не предполагает оплату труда, а нужен лишь для того, чтобы клоунов допускали в медучреждение и чтобы врачи и медперсонал понимали рамки их работы. Больница разрешает им приходить, а они, в свою очередь, обязуются быть здоровыми, иметь справку об отсутствии судимости и знать, как правильно вести себя в отделениях.
«У нас должны быть прививочные сертификаты, все прививки по возрасту, допуск к осмотру и так далее. Мы здесь не аниматоры, не устраиваем праздники, не мешаем работе медперсонала. Мы работаем с детьми в рамках палаты», — рассказывает Мария.
«Больничная клоунада — терапевтическая тема»
Как рассказал Дамир, его личная сверхзадача — сопровождать детей на операцию, опираясь на мировой опыт, где такая практика уже существует. По его словам, в этой больнице пока не слишком активно реагируют на подобные инициативы, однако клоунов уже начали допускать к проведению некоторых процедур — например, при установке катетера и других манипуляциях, связанных с болью.
«Но до реанимации, до сопровождения во время введения в наркоз и выхода из него нас пока не допускают. Хотя мировая практика показывает, что дети легче уходят в наркоз и лучше его переносят, когда рядом есть клоун. Это снижает уровень стресса, даёт психологическое сопровождение ребёнку, но не только ему — ещё и родителям, и медперсоналу. В целом, если обобщить, это снижает уровень стресса в больнице у всех и способствует выздоровлению. Больничная клоунада — терапевтическая тема», — подчёркивает он.
Клоун пояснил, что если они приходят в обычное отделение, где пациенты находятся в относительно нетяжёлом состоянии, то сначала уточняют текущую карантинную обстановку и, если ограничений нет, могут свободно заходить во все палаты. В то же время при работе в гемаонкологическом отделении они в обязательном порядке выясняют, в какие палаты им разрешено входить, а в какие — нет.
«Потому что дети находятся в совершенно разном состоянии. Сейчас мы уже выходим во все отделения, потому что убедились: наша терапевтическая, клоунская помощь нужна везде. Даже в ЛОР‑отделении родители удивляются: мол, мы же не тяжёлые, зачем вы к нам пришли? Но им это тоже нужно, потому что там тоже неприятные процедуры. Наша поддержка нужна всем. Медперсоналу — тоже: их часто воспринимают только как функцию, а мы немного возвращаем им человечность. Они тоже люди, они тоже могут посмеяться, поговорить, поделиться тем, как устали и как всё надоело. С пациентами и их родителями они этого позволить себе не могут, а с нами — могут», — говорит Дамир.
Также клоуны проводят акцию «Добробинт», в рамках которой закупают эластичные бинты. Такие расходники очень быстро уходят, поэтому сейчас в больнице чаще используют обычные бинты. Клоуны организуют благотворительные инициативы, чтобы хотя бы частично закрыть эту потребность.
«Больничный выход начинается с гардероба»
Дамир объяснил, что их рабочий день в больнице начинается с гардероба: после того как они переоделись и немного настроились, человек, пришедший в больницу, превращается в клоуна. По его словам, красный нос выполняет роль маленькой маски и защиты: если он, Дамир Каримов, придёт без носа, на него будут смотреть странно, а вот даже в обычной одежде, но с красным носом его уже воспринимают как больничного клоуна.
По словам Марии, их выступления в основном строятся на экспромте и импровизации, а заготовки есть только для онкологического отделения, где дети лежат долго. Она отмечает, что, приходя туда, видит в списке конкретных пациентов, вспоминает, кто из них говорил, что помнит её, и даже проверяет, помнит ли мальчик её имя, как они договаривались в прошлую встречу.
«Я к нему захожу и спрашиваю, как меня зовут. Всё — это уже часть подготовки. Когда лечение длительное, в той же неврологии дети тоже лежат по месяцу. Девочка сказала, что у неё выписка 30 декабря, я пообещала прийти — значит, надо прийти», — рассказывает девушка.
При этом, когда клоуны приходят, например, в гемаонкологическое отделение, они сначала общаются с постовой сестрой или заведующей: та по списку объясняет, в какие палаты заходить нельзя, а куда, наоборот, очень нужно. В каких‑то палатах они ограничиваются тем, что машут детям из дверей, а где‑то родители сами просят заглянуть, потому что ребёнок ждал клоунов и спрашивал о них. По словам Дамира, это очень важно.
«И опять же, у нас нет жёстко заготовленных миниатюр. Я долго страдал от того, что, работая аниматором, приходил сюда с чётким планом: “сделаю вот это, вот это, вот это”, — а он ломался. В одну палату с этим можно зайти, а во вторую уже нельзя, потому что ребёнок из второй палаты услышал и увидел всё это из‑за двери. А в третью заходишь — и мама упирается тебе в плечо и сразу начинает плакать, ты даже сказать ничего не успел. Такое тоже бывает», — поясняет Дамир.
К каждому возрасту — свой подход
«Мы с подростками общаемся об одном, с младшими детьми — о другом, с малышами и родителями — о третьем. Мы всегда импровизируем на месте, устраиваем какую‑нибудь игру — словесную или музыкальную. Сейчас, например, присмотрели музыкальные инструменты, чтобы привнести в больницу другие звуки, отличные от привычных. В отделении проводим примерно час–полтора, кто‑то задерживается и на два — у кого хватает ресурса. Потом выходим, переодеваемся и едем по своим делам», — говорит Мария.
Реакция детей на клоунов бывает разной. Некоторые плачут и пугаются. Чаще всего так реагируют самые маленькие, потому что для них клоун — чужой и выглядит странно, не вписываясь в их представление о «нормальном» человеке. Артисты отмечают: с детьми до года, а нередко и до четырёх лет, контакт возможен только через родителей — если потянуться к ребёнку напрямую, он, скорее всего, испугается и заплачет. Подростки обычно реагируют демонстративным равнодушием или раздражением: «опять вы», «что вам надо, я уже взрослый». Есть и родители, которые считают, что их малышам клоуны не нужны, потому что они ещё слишком маленькие.
«Лучше всех реагируют, наверное, младшие школьники и ранние подростки — классы 5–6. Они включаются лучше всего, потому что для них это и провокация, и игра. Нас учат — да и сейчас учат: если мы постучались, спросили разрешения войти, а нам сказали “не надо”, мы должны уйти. Но у моего клоуна есть внутренний вопрос: почему я должен просто уйти? Может быть, ребёнку всё‑таки нужно что‑то привнести? Я всё равно иногда пытаюсь как‑то взаимодействовать. Один из наших важных девизов — “болезнь не отменяет детство”. Наш клинический психолог, которая ведёт школу больничных клоунов, всегда говорит: пожалуйста, сразу для себя запомните — у нас в больнице все дети не болеющие, а выздоравливающие. Чувствуют они себя по‑разному, но мы говорим именно так», — подчёркивает Дамир.
На вопрос, кто приходит в школу больничных клоунов, Дамир отвечает: «да все, кто угодно».
«Портреты разные, но я выделю три категории. Первая — “непринятые” подростки 15–17 лет, которых не принимает общество. Они не вписываются в рамки, их шутки не понимают, они одеваются не так, как все, выглядят иначе. Они начинают стесняться, падает самооценка. Девочки часто считают себя недостаточно красивыми. Мальчики выбиваются и из компаний мальчиков, и из компаний девочек. Вторая группа — женщины 35–40 , у которых выросли дети. Сюда же чаще всего относятся те, кому, к сожалению, пришлось пережить тяжёлый опыт: кто‑то через чужих детей закрывает свой гештальт — “у меня детей нет, я закрываю через чужих”. А третья категория — активисты, которые просто хотят нести свет и добро», — объясняет он.
В конце встречи Дамир дал совет всем начинающим:
«Не бояться быть смешным, не бояться быть “ненормальным”, не бояться быть странным, просто следовать за своей внутренней силой, нести свет и радость людям. И помогать нам в наших акциях, потому что поддержка нам действительно нужна — и информационная, и материальная».
Фото предоставлены сообществом "Больничные клоуны 76"