Тотальный контроль государства – благо или зло?
Государство-надзиратель или государство-защитник? Сегодня, когда либеральные догмы трещат по швам, мы обязаны спросить себя: а так ли страшен тотальный контроль, как его малюют?
Автор статьи Илья Александрович Игин — из тех, кто не боится называть вещи своими именами. Известный публицист и наш постоянный автор убеждён: слабая власть развалила страну в 90-е, сильная — спасла в 41-м. Без контроля нет порядка, без порядка — нет справедливости.
У тех, кто пытается запугать людей, расколоть наше общество, сыграть на религиозных или национальных чувствах, никогда ничего не выйдет. Их ждёт неотвратимое и справедливое возмездие.
Владимир Владимирович Путин — президент РФ.
Представьте себе, что вы живёте в России будущего. В стране, где уровень жизни стал качественно иным, где зарплаты выросли в разы и позволяют каждому человеку жить, достойно обеспечивая себя всем необходимым. Где вместо оголтелого противостояния тысяч мелких коммерческих организаций, думающих только о сиюминутной наживе и готовых торговать чем угодно, существуют крупнейшие коммерческие холдинги с обязательным совместным партнёрством государства. Эти холдинги не перекупают и не спекулируют — они строят новые города и тянут нитки газопроводов, шьют добротную одежду и производят качественные продукты питания, обеспечивая страну всем необходимым. И нет в этой стране коррупции как явления, потому что она просто технически невозможна. Все платёжные операции осуществляются исключительно электронным рублём, каждая копейка проходит через прозрачную систему налоговых служб. Камеры видеонаблюдения установлены во всех местах общественного пользования, на всех улицах — не для бессмысленного слежения за людьми, а для того, чтобы преступник не мог и шагу ступить, чтобы детская коляска была в безопасности, чтобы женщина могла гулять одна в любое время суток. Коррупция побеждена, бюджет пополняется и не расхищается, а значит, у государства есть деньги. И эти деньги работают на людей. Государство создало массу социальных проектов для обеспечения достойной жизни своего народа — от бесплатных поездок детей и пенсионеров на лучшие морские и горные курорты до предоставления бесплатного жилья тем, кто в нём нуждается. Это не утопия. Это просто результат твёрдой государственной воли, которая смогла наконец взять под контроль то, что должно быть под контролем.
Вопрос о тотальном контроле государства над обществом — это, по сути, вопрос о праве на существование самой государственности как таковой. В последние тридцать лет либералы нам настойчиво внушали мысль, что западная модель, победившая в холодной войне, является единственно верной, а её главный идеологический постулат звучал как приговор: тоталитарное государство — это абсолютное зло, машина подавления личности. Но давайте посмотрим на этот тезис не как на догму, заученную с либеральных семинаров, а как на инструмент, который использовался для демонтажа конкурента.
Западное общество, вечный антагонист социалистической идеи, всегда прятало за высокими словами о свободе и правах человека вполне конкретный материальный интерес. Их главный лозунг — о вреде подавления индивидуальности, о тотальном контроле — слишком удобно совпадает с интересами тех, кому есть что скрывать. Ведь оголтелый капитализм, особенно в эпоху своего становления, — это система, где за каждым крупным состоянием часто тянется кровавый или криминальный след. История Рокфеллеров, Морганов, Ротшильдов или первых колониальных компаний — это история насилия, спекуляций и эксплуатации, граничащей с рабством.
Естественно, такой системе тотальный контроль государства не нужен и даже противопоказан. Олигархату начала XX века, как и современным транснациональным корпорациям, не нужен всевидящий глаз закона, который может заглянуть в офшор или на фабрику с детским трудом. Им нужна декоративная демократия, где полиция защищает частную собственность, но бессильна перед владельцем этой собственности, если тот нарушает нравственные или юридические нормы. Поэтому они кричат о «тоталитаризме» — потому что боятся не контроля, а возмездия. В этом смысле тотальный контроль со стороны государства — это не инструмент тирании, а механизм справедливости, который работает на любом уровне социальной лестницы. Будь то рабочий, укравший с завода гайку, или директор завода, укравший завод. Карающая длань закона, если она действительно едина, страшна только для преступника.
Второй миф, который нам навязали победители в холодной войне, — это миф о подавлении индивидуальности. Нам рисуют образ серой массы, безликих «винтиков» советского проекта. Но это ложь, причём ложь высокомерная. Достаточно взглянуть на исторические документы, на фотографии, наконец, на ту литературу, которую читали советские люди.
Да, возможно, в СССР не было того бутика на каждом углу, чтобы подчеркнуть свою «уникальность» цветом носков или брендом сумки. Но индивидуальность в меньшей мере касается уникальности выбора гардероба, чем того, что у человека в голове и в душе. Советское общество, прошедшее через суровое испытание индустриализации и военного ада, было обществом титанов. Это были люди, которые в невероятно короткие сроки ликвидировали безграмотность, построили города в голой степи, создали науку, вышедшую в космос. Каждый из тех людей был Личностью с большой буквы. Они были смелее и решительнее нас сегодняшних, потому что брали на себя ответственность за судьбу огромной страны. Они были нравственно порядочнее, потому что понятия «коллектив», «товарищ» и «Родина» не были для них пустым звуком. Отсутствие вешалок с тряпками не делает человека безликим, а их наличие не делает его личностью.
Мы должны быть честны: тотальный контроль государства — это инструмент. Как скальпель в руках хирурга. Им можно убить, а можно спасти жизнь. Вред или пользу он приносит не сам по себе, а в зависимости от того, в чьих он руках и с какой целью применяется. Если цель государства — обогащение узкой группы лиц, его собственный карман, то контроль превращается в репрессии против большинства в пользу меньшинства. Но если цель государства — благо народа, укрепление суверенитета и независимости, то контроль становится синонимом защиты.
История Советского Союза — лучшее тому подтверждение. Без высочайшей степени мобилизации и контроля было бы невозможно совершить те цивилизационные рывки, которые совершил советский народ. Индустриализация 1930-х годов — это был подвиг народа, необходимый ради выживания страны в условиях враждебного окружения. Коллективизация — сложный и трагический процесс, но он позволил накормить города и дать ресурсы для промышленности. Строительство новых городов на востоке страны, создание инфраструктуры, превращение аграрной окраины в индустриальный центр — всё это требовало колоссальной концентрации ресурсов и воли.
Победа в Великой Отечественной войне была бы невозможна без высочайшей степени мобилизации и контроля, который государство установило над обществом, экономикой, армией. Когда враг стоял у стен Москвы и Ленинграда, когда решалась судьба народа и всего русского мира, именно жёсткая рука государства смогла остановить панику и сплотить весь народ в непобедимую силу.
И самый яркий, не терпящий возражений пример — это создание атомного проекта. У нас не было десятилетий спокойной жизни, как у США за двумя океанами. У нас была разорённая войной страна, но была цель — создать щит, гарантирующий наше существование как цивилизации. И мы его создали. Советская разведка, лучшая в мире, и советская наука, сильнейшая в мире, смогли в кратчайшие сроки ликвидировать ядерную монополию Запада. Именно тотальный контроль государства, его способность сконцентрировать все усилия на одной критической задаче позволили нам выжить. Благодаря этому контролю и жертвам того поколения мы до сих пор живы, мы существуем как народ.
Сильнейшая армия и флот, державшие в узде весь блок НАТО, великое государство, простиравшееся от Балтики до Тихого океана, — всё это было создано не вопреки, а благодаря государственному контролю. Конечно, любая система может давать сбои, любой механизм может быть слишком жёстким. История знает примеры перегибов и ошибок. Но когда мы оцениваем явление исторически, мы должны смотреть на итог.
Итог советского проекта таков: неграмотная, аграрная, разорванная войнами страна превратилась в сверхдержаву, задававшую стандарты образования, науки и социальной защиты. Тотальный контроль государства в те годы был не злом, а условием выживания и развития. Он был той самой скрепой, которая удерживала огромное тело страны, пока оно строило своё будущее. Поэтому, отвечая на вопрос, благо это или зло, я отвечаю: это ответственность. И если государство берёт на себя ответственность за жизнь и будущее своих граждан, оно имеет право на самые жёсткие, но обязательно справедливые методы контроля для защиты этого будущего.
И если у кого-то ещё остались сомнения в необходимости сильной государственной руки и тотального контроля, достаточно вспомнить то, что мы пережили совсем недавно, на изломе истории. Ельцинские девяностые годы в России со всей беспощадной наглядностью показали каждому, кто жил в это время, к чему приводит расхлябанность и слабость государственной власти. Полное отсутствие контроля государства за обществом обернулось чудовищной коррупцией, разъевшей всё — от районной поликлиники до кабинетов министров. Беззаконие процветало на всех уровнях жизни: киллеры выходили на «мокрые дела» средь бела дня, а бандиты чувствовали себя хозяевами городов. Страну рвал на части воинствующий национализм, а терроризм пришёл в наши дома, взрывая метро и захватывая заложников. Вот она, обратная сторона либеральной «свободы» — свобода убивать, воровать и предавать.
С приходом народного президента Владимира Путина власть с великим трудом, преодолевая колоссальное сопротивление, стала наводить порядок в стране. Многое уже сделано, и результат этой работы очевиден для всех, кто не ослеплён ненавистью к собственной Родине. Но останавливаться нельзя. Движение вперёд возможно только через углубление контроля.
Главное, что мы должны понять сегодня: если государство возьмёт под жёсткий контроль экономическую жизнь общества и введёт электронный рубль, сделав все расчёты прозрачными и электронными, то коррупция как системное явление станет просто невозможна. Исчезнет сама среда для воровства, когда каждая копейка, каждый транзакционный след будет под неусыпным контролем российских налоговых служб. Следовательно, у государства появятся колоссальные средства в бюджете, которые сегодня оседают в карманах казнокрадов и уходят в офшоры. И эти средства можно будет немедленно направить на решение самых острых социальных проблем. На реальное, а не бумажное повышение пенсий, на строительство доступного социального жилья для молодых семей, на бесплатное и качественное лечение для всех граждан, на развитие школ и дорог.
P.S. Тотальный контроль государства — это порядок, справедливость и достаток. Только сильное государство, контролирующее каждый процесс внутри себя, способно защитить слабого, накормить голодного и дать будущее своим детям. И главное — такой контроль должен быть направлен исключительно во благо общества, карая зло, коррупцию, терроризм и любые противоправные действия, чтобы каждый честный человек чувствовал себя под надёжной защитой закона.
Илья Александрович Игин — член Российского союза писателей.