Запланированное устаревание: правда ли, что технику специально делают недолговечной
В пожарной части калифорнийского города Ливермор есть лампочка, которая горит без перерыва с 1901 года. У нее есть страница в Википедии, про нее сняли документальный фильм, а туристы приезжают посмотреть на это чудо как на национальное достояние. В московском музее «Огни Москвы» хранится ее ровесница — лампа «Шелби» 1903 года выпуска, и она тоже в идеальном рабочем состоянии. И здесь у любого здравомыслящего человека возникает вопрос: если электрические приборы позапрошлого века работают до сих пор, почему современные лампочки перегорают каждые полгода, а любимый смартфон через пару лет начинает безбожно тормозить?
Ответ на этот вопрос ищут уже почти сто лет. Кто-то видит в этом всемирный заговор производителей, которые сговорились делать вещи недолговечными, чтобы мы чаще покупали новые. Кто-то пожимает плечами и говорит, что это просто побочный эффект технического прогресса. Правда, как это часто бывает, лежит где-то посередине. И началась эта история еще в 1920-х годах, когда электричество только завоевывало мир.
Тогда стандартная лампа накаливания работала в среднем 1500–2500 часов. Это означало, что при ежедневном использовании по несколько часов она могла светить годами. Для производителей это стало проблемой: когда лампочки перестали перегорать, продажи рухнули. Немецкая компания Osram, например, после успешного 1922 года вдруг получила двукратное падение выручки. И в 1925 году ведущие мировые производители — Osram, Philips, Tokyo Electric и General Electric — собрались и подписали соглашение, которое вошло в историю как «Картель Фебус».
Формально документ назывался «Конвенция по развитию и прогрессу в международной индустрии ламп накаливания», но суть его была циничной и простой: ограничить срок службы лампочек 1000 часами. Компании специально потратили ресурсы на то, чтобы сделать нити накаливания тоньше, увеличить напряжение и заставить лампы перегорать быстрее. К 1933 году средний срок жизни лампочки сократился с 1800 до 1200 часов. Это был первый документально подтвержденный случай, когда бизнес сознательно пошел на ухудшение качества продукта ради роста продаж, пишет источник.
С тех пор технологии ушли далеко вперед, но принцип остался тем же. Просто методы стали изощреннее. Вспомните: еще десять лет назад у любого смартфона можно было снять заднюю крышку и заменить севшую батарею. Сегодня аккумуляторы в большинстве моделей встроенные, и замена требует сервисного вмешательства, которое часто стоит почти как новое устройство. Производители объясняют это стремлением к тонким корпусам и защите от воды. Но факт остается фактом: раньше телефон можно было «продлить» новой батарейкой за несколько сотен рублей, а теперь проще купить новый.
То же самое с программным обеспечением. Старые версии программ перестают поддерживаться, новые — тормозят на вчерашних флагманах. Самый громкий скандал случился с Apple, когда выяснилось, что компания намеренно замедляла старые iPhone по мере износа батарей. В компании объясняли это заботой о пользователях, чтобы смартфоны не выключались неожиданно, но суд в Канаде счел иначе и обязал выплатить компенсации. Этот случай получил название Batterygate и стал хрестоматийным примером того, как далеко могут зайти производители.
Принтерные картриджи программируют на определенное количество страниц, после чего они «умирают», хотя физически в них еще полно краски. Производители стиральных машин закладывают в технику недолговечные подшипники, которые выходят из строя аккуратно после окончания гарантии. А маркетологи убеждают нас, что прошлогодняя модель безнадежно устарела, и если у вас нет нового дизайна, вы выпадаете из жизни.
Эксперт по потребительскому праву Иван Сергеев комментирует:
«Говорить о всемирном заговоре производителей в чистом виде уже некорректно. Ситуация сложнее. Да, элементы запланированного устаревания существуют, и это подтверждено историческими фактами. Но сегодня это скорее естественный рыночный механизм. Компании не сидят в темных комнатах и не придумывают, как бы нас обмануть. Они просто работают в условиях конкуренции и хотят, чтобы мы покупали снова. Если один производитель сделает вечный чайник, он разорится, потому что следующий чайник мы купим уже не у него. Это печально, но это капитализм».
У этого явления, как ни странно, есть не только минусы, но и плюсы. Быстрый цикл обновления техники стимулирует экономику и создает рабочие места. Инновации финансируются за счет того, что мы регулярно покупаем новые устройства. И, что важно, вещи становятся доступнее. Nokia 3310 в 2000 году стоила около 150 евро — сегодня это 25 тысяч рублей в пересчете на нынешние деньги. А современный кнопочный телефон с теми же функциями можно купить за две-три тысячи. Удешевление производства напрямую связано с массовостью и скоростью обновления.
Но минусы тоже очевидны. Это финансовая нагрузка на людей, особенно на те категории, для которых покупка нового смартфона или холодильника — серьезное испытание для бюджета. Это горы электронных отходов, которые плохо перерабатываются и отравляют планету. Это истощение природных ресурсов ради производства все новых и новых устройств.
В последние годы на проблему обратили внимание на государственном уровне. В Европейском союзе с 2021 года действует закон, обязывающий производителей обеспечивать ремонт техники в течение десяти лет. Компании должны хранить запчасти, обучать мастеров и предлагать услуги по восстановлению по разумным ценам. В 2024 году закон ужесточили: гарантия на отремонтированный товар автоматически продлевается еще на 12 месяцев. В России похожие нормы закреплены в Законе о защите прав потребителей, но с оговоркой: производитель сам устанавливает срок службы, и он может быть меньше десяти лет.
Второй важный тренд — осознанное потребление. Миллениалы и зумеры все чаще выбирают вещи, которые прослужат долго. Появились бренды вроде Fairphone, выпускающие смартфоны, у которых можно заменить любую деталь, и они работают по 5–8 лет. В индустрии моды H&M, Inditex и Uniqlo соревнуются в сборе вещей на переработку. Люди начинают голосовать рублем за долговечность и экологичность.
Аналитик и эксперт по устойчивому развитию Елена Морозова считает: «Мы стоим на пороге больших изменений. Экономика одноразовых вещей, построенная в XX веке, заходит в тупик. Ресурсы дорожают, экологические требования ужесточаются, потребители умнеют. Запросамиллированное устаревание никуда не денется полностью — это слишком выгодная модель. Но баланс смещается. Производителям придется искать компромисс между желанием продавать больше и необходимостью делать качественные, ремонтопригодные вещи. Иначе их съедят конкуренты или задушат регуляторы».
Так что история с лампочкой, которая горит уже 125 лет, — не просто курьез. Это напоминание о том, что вещи могут служить десятилетиями, если их сделать такими. И вопрос не в отсутствии технологий. Вопрос в экономической модели. Но, судя по всему, эта модель начинает потихоньку меняться. И от каждого из нас зависит, насколько быстро и в какую сторону.
Ранее мы писали: Почему японцы садятся на унитаз лицом вперед: неожиданное объяснение, в котором есть логика и Ходить в туалет на унитаз больше не в моде: новый туалетный тренд скоро дойдет и до России
Читайте также:
- Деревня, покорившая мир: как живут люди в единственном российском селе, отмеченном ООН
- Этот город называли дырой, а теперь туда валит молодёжь: цены на жильё смешные, работы полно, а по культуре обогнал столицы
- Плацкарта и купе больше не будет: новый вид вагонов появится в РЖД - как теперь будем ездить
- Пятизвёздочный отель на колёсах: как выглядит новый спальный вагон РЖД
- Ходить в туалет на унитаз больше не в моде: новый туалетный тренд скоро дойдет и до России