Какой им всем будет ответ от нас, обманутых, полагавших, что они поют «Хочешь, я убью соседей?» за Россию, а оказалось – против? Может, какое письмо подписать? Или трибунал какой создать? Или обругать? Облить желчью? Читатели моей
предыдущей колонки во ВЗГЛЯДе – «Поделитесь ресурсами – и на велодорожки» – в целом поддержали ее пафос и согласились с тем, что мы за «печеньки» американцам не продадимся. А также разделили тревогу автора, мол, за себя отвечаем, все так, но не оторвали ли от нас молодежь?
Не заманили ли в сети коварного общества потребления? Главное же, в чем я был всячески поддержан, так это в том, что без светлой идеи и ее почти животного магнетизма, без ясных и манящих преимуществ, без соответствующего жизненного уровня трудно нам будет соревноваться с недругом, который предлагает на этом рынке фальшивую, конечно, но притягательную тотальную свободу, секс с учительницами сразу после 18, демократические выборы из двух близнецов и сто сортов электронной колбасы.
А главное, взыскательные мои читатели потребовали от меня ответа на вопрос: хорошо, молодец, поддерживаем. А делать-то что? Я помню, на заседании бюро райкома комсомола, когда разбирали мою клеветническую заметку (признанную впоследствии верной и полезной), отутюженный секретарь, явно копируя партийного наставника, строго спрашивал:
«Вы, значит, гвозди будете молотком забивать, а мы пальцами вытаскивать? Давай, студент, конструктив!»
Тут автор и припух. С конструктивом у журналистов традиционно швах, самые верткие из них на это вообще заявляют: «Я не доктор, я боль», – и уезжают жить в Израиль и работать на Украину.
|
Я бы лучше поехал на «Нашествие», покатался бы там на железном танке, вдоволь помахал бы российским флагом (Фото: Александр Рюмин/ТАСС)
|
Но приглядевшись к окружающей действительности, я понял, что кое-что наклевывается. Проблесками некоторой ясности и поделюсь, рассчитывая на ту же доброжелательность читателей и на то, что троллям в кризис задержали зарплату.
Возьмем, к примеру, Земфиру-отступницу, махавшую в Грузии флагом Украины. Вне всякого сомнения, она является земляничкой той же поляны, что и Андрей Макаревич, – поляны, которая еще вчера нам всем безумно нравилась. Макаревич одни и те же песни (новых почти не пишет) поет что добрым людям на Красной площади, что фашиствующим скакунам на Украине.
И те, и другие в восторге – вот, граждане, новый поворот, и, громадяне, мотор ревет, что вин нам несе – вир или брид, и ты не разберешь, покы не повернешь.
Какой им всем будет ответ от нас, обманутых, полагавших, что они поют «Хочешь, я убью соседей?» за Россию, а оказалось – против? Может, какое письмо подписать? Или трибунал какой создать? Или обругать? Облить желчью? Запретить всего этого, конечно, никто не может, и певцы песен протеста «Небо Лондона» и «Скворец» должны это предвидеть.
Но мы, обманутые, должны понимать: вообще-то, травля героизирует, она им безумно нравится, они уписывают эту калорийную жижу за обе щеки, она увеличивает скачивания и демпфирует отсутствие новых хороших песен.
Поэтому, если уж такое дело, я бы лучше поехал на «Нашествие», покатался бы там на железном танке, вдоволь помахал бы российским флагом, сковырнул бы на многострадальную землицу-матушку пару голубых биотуалетов; там все, как мы любим: «Алиса», Петкун, поднимающий небесно-желтый флаг (у-у-у-у-у-у), оказавшийся флагом Казахстана (оба-на, годно, годно), да и «Ночные снайперы» здесь (ну и там, они за мир), и «Сплин».
Это вам не в ночном клубе родиной подторговывать. У нас свои устои: петь за Россию на природе, в широте родных полей, где такая земляника – Леннону не являлась в экстазе, а трава – по пояс.
Теперь, стало быть, как быть с гомосексуальными браками или гей-парадами, которые нам навязывают в качестве общечеловеческих ценностей? Вообще-то, на эту часть проблемы я не особо беспокоюсь: на этом фронте у нас мощные депутаты, которые это за версту чуют. Но пасаран.
Но ждут же конструктива от меня! К счастью, опять-таки есть примеры, опять, правда, фестивально-хороводные и на вольном воздухе: праздник в честь Петра и Февронии в Муроме.
После такого концерта сто раз подумаешь, а нужен он тебе, этот гомосексуальный брак? Пела простая русская Валерия, мужем битая, врагами стрелянная (или нет?), живучая. Народившая прекрасных детишек от ирода своего, Шульгина.
А потом у нее и в семейной жизни с бритым-то этим наладилось. Пела с дочкой пронзительную песню на два голоса, и многотысячная муромская аудитория, умиллионенная Первым каналом, так хлопала этим глубоко понятным семейным ценностям, что уже ладоши поотбивала, а еще Серов не пел.
Ну, это все пой-пляши, это мы мастера, только греки впереди. А вот как насчет привлекательного дела жизни? Что нам предлагает коварный Запад? Тихое существование, сытенькое счастье.
Как не клюнуть карасику? И тут начинается: не наш путь, мы перцы-имперцы, русский силен неприхотливостью и т. д. Молодежь тихо фигеет: во-первых, большинство пропагандистов, рассуждающих так, упакованы – мама не горюй, прихотливей некуда, во-вторых, точно не бороздят просторов космоса и Арктики. Туточки с телевизора не слазят.
Но я точно знаю, примеры есть, что если молодому, здоровому, сильному и неглупому человеку предложить не набор вспухающих аллергических волдырей от трепотни, а настоящее, отчасти даже романтическое, несколько аскетическое, но настоящее, с прицелом на будущее дело, он на глазах из карася превратится в щуку.
Вот тут недавно вернулся один молодой паренек из армии. Живой, даже не битый. А служить ему привелось в такой части, что комфортной не назовешь. И вообще не назовешь – напрочь секретная. Служба – а по желанию и работа – интересная, мужская такая, жесткая, железо, электроника, айфону не чета, выдержка – ладно, как у Брюса Уиллиса. И деньги нормальные.
Думаю, ее и выберет, потому что в «МакДональдсе» он до службы работал, хватит. Он хватанул другого воздуха, масло в мозгах кипит не от картошки фри, ему интересно стало, широко. Чихать он хотел на Земфиру, на флажки ее дурацкие. Он только усмехнулся на это. Но «Созрела» не стер.
Одна незадача: ждала его девушка из армии. Дождалась, хотя родители парня втайне рассчитывали, что влюбленные разбегутся. Почему? Девушка-то как бы сказать... Из негритянской семьи. Московской, но негритянской.
И, конечно, для папы с мамой, с сомнением глядящих на выходки американцев, сочувствовавших Валерии и не одобряющих отъем радуги у детей, но искренне желающих сыну счастья, это сильный разрыв шаблона.
Утешает и примиряет, что все ж таки она девочка. Не мальчик. И милая. Прямо фильм «Цирк» может получиться: хоть в крапинку, хоть в полосочку. Мы вон когда к глобализации готовились, нам стесняться нечего.
Теги:
музыка, общество, идеология, ценности
