Александр Бенуа

За дни, что я не бывал в Зимнем, я нахожу некоторую перемену. Мандельбаум предупредил Брика об их решении «все представлять сначала на усмотрение Александру Бенуа». Меня такое «изъявление доверия» так поразило, что я не нашелся дать сразу соответствующий отпор и только мягко пожурил Мандельбаума. Я вовсе не хочу, чтоб во мне видели какое-то подобие диктатора. Завтра я вернусь к этому вопросу и более радикально потребую, чтоб моим именем так не козыряли! Ой, пора вовсе отойти… С другой стороны, какую-то фактическую пользу я все же приношу. Это меня и удерживает…


Мой «послужной список» за эти полтора месяца существования большевистской власти как-никак складывается из следующих фактов. Я в первые же дни убедил Верещагина с двумя его помощниками оставаться при Зимнем дворце, и тем самым было сохранено какое-то ядро, не позволившее расползтись всему делу охраны художественных памятников, благодаря сохранению этого ядра и другие все комиссары, посаженные по дворцам при Временном правительстве, также остались на местах: в Петергофе, Гатчине, Павловске и в Царском. Благодаря моему же воздействию на Луначарского никакие посторонние организации или лица в Зимнем дворце не поселились, благодаря тому же воздействию Луначарский умерил свою декретоманию в области искусства. И все это я произвожу «закулисно», не имея политических каких-либо тех убеждений, которые мне приписываются, а единственно во славу бога — бога Аполлона.