Некоронованная королева Висбадена
Она пленяла всех, приезжающих в Висбаден. Германский император Вильгельм I, большой ценитель женской красоты, сажал ее на званых обедах рядом с собой. Когда кайзера упрекали, что это не по этикету, отвечал: он чествует дочь великого Пушкина...
Начало лета 1852 года выдалось на редкость знойным. Генерал-адъютант Петр Петрович Ланской выехал с семьей из душного Петербурга на казенную дачу в Стрельну, намереваясь провести несколько месяцев на природе. Широкая Петергофская дорога кишела экипажами. По обеим сторонам виднелись дачи, окруженные садами и цветниками. Близость Финского залива придавала воздуху чистоту и свежесть даже в самые жаркие дни.
Дача, где жили Ланские, представляла собой виллу в итальянском стиле с увитой зеленью верандой и широкой лестницей в сад. Между вековыми деревьями мелькал простор моря, где-то вдали терялся Кронштадт. Теплыми летними вечерами на веранде собиралась семья и многочисленные гости. В один из таких дней вокруг чайного стола разместилось большое общество. Петр Петрович сидел в самом центре в расстегнутом мундире с неизменным чубуком в руке. У самовара хлопотала его жена, Наталья Николаевна, которую в свете по-прежнему часто называли вдовой Пушкина.
Внезапно в саду появился молодой кавалерийский офицер. Он взбежал по лестнице, поклонился присутствующим и поцеловал руку удивленной хозяйке.
— Ах, Николай Алексеевич, — воскликнула она. — Какой приятный сюрприз. Мы полагали, вы еще в городе. Что вас привело в Стрельну?
— Прекрасная погода и жаркое солнце убедили родителей не оставаться в пыльной столице. Так как двор неожиданно рано переселяется в Петергоф, то и мы переезжаем на дачу. И вот я снова у вас!
Своим человеком в доме Ланских Николай Орлов сделался после курьеза, случившегося шестнадцатого июля 1844 года — в день бракосочетания Натальи Николаевны и Петра Петровича. Будучи еще совсем мальчишкой, он забрался на колокольню церкви Преображения Господня в Стрельне, чтобы увидеть свадебное торжество, происходившее в узком кругу. Но случайно задел большой колокол. Страшно сконфуженный, явился Николай тогда перед новобрачными и принес извинения.