«Помнить с победами и преступления». Невинным жертвам Ягринлага посвящается
Преподаватель Владимир Веремейчик и студенты группы 11 Северодвинского техникума судостроения и судоремонта, авторы макетов. Фото Ольги Ларионовой
В библиотеке имени Гоголя 13 апреля отметили две даты. 81 год назад на карте ГУЛАГа появился исправительно-трудовой Ягринлаг. 30 лет назад было создано Северодвинское объединение «Совесть». С того дня руководит им Галина Викторовна Шаверина.
И лопата с киркой
Если сверху смотреть, макет выглядит нарядно: разноцветные крыши домов, миниатюрные качельки, песочница. Белые крыши – это дома малютки и ребенка, жёлтые – жилые барки, красные – охрана женского отделения Ягринлага, объясняет преподаватель СТСиС Владимир Веремейчик. Под его руководством, по воспоминаниям очевидцев восстанавливали историю студенты, будущие судостроители Владислав Кузнецов, Валерий Юрьев и Артур Майер.
На самом деле, конечно, всё было чёрно-серым. И качелей с песочницей возле детских блоков не было. «Но надо же детишкам играть», - объясняет Владимир Иванович отступление от исторической правды. Пусть будет лучше хотя бы на макете.
А вход в мужской барак разрисован точно так, как было: красные знамёна, звезда, якорь и перекрещенные лопата с киркой – символы труда и новой жизни. По фотографии в масштабе 1:15 воспроизвели ребята эту мрачную часть городской застройки. На улице Железнодорожной от нее ещё остались два здания, переделанные в ангары.
Пятилетка Гриши Путилова
В большом зале библиотеки на встрече «Совесть и память в истории города» не было свободных стульев. На экране – всесоюзная карта ГУЛАГа и документальные доказательства его преступлений в Молотовске.
Тем, кто восхищается сегодня мудростью, скромностью в быту и жесткостью к врагам товарища Сталина, тоже посвящаются эти короткие строчки. Попробуйте примерить их к себе, прямо сейчас. Степень страданий ведь не зависит от того, какой исторический период на дворе.
Десять лет и смерть в лагере получил Филипп Худоногов за возражение политинформатору. Татьяну Катагорову посадили на десять лет за то, что была женой расстрелянного. Сергея Некрасова – за вопрос на собрании в 1941 году «Почему мы отступаем?»
Четырнадцатилетний Гриша Путилов с дружком-ровесником укатили тележное колесо от деревенской кузницы. Хотели просто покатать и на место поставить, а оно в реку скатилось. Вредительство, да ещё групповое. Приговор мальчишкам – по пять лет.
Стране нужны были рабы для стройки счастливого будущего. «До гениального простой» способ нашли товарищи Сталина.
Из воспоминаний Юрия Грачевского о Ягринлаге начала сороковых: в бараке по 400 человек. Подъём в 3.20. В 4.30 – развод, при любой погоде. Работа - на берегу моря бить сваи деревянной «бабой», без возможности увернуться от ледяных волн.
В бригадирах – уголовники, они ведь только грабили и убивали. «Враги народа» для советской власти были страшнее.
Умирали заключённые в те годы десятками за день. Хоронили партиями, голыми, во рву.
Всего 83 имени на плитах мемориала невинным жертвам Ягринлага. За последние годы к ним добавилось ещё десятка два - на одну плиту. Из тысяч погибших. Память о них тоже умело убивали.
Спасибо за помощь
Тридцатилетие объединения - в недолгом перечислении больших дел и имён тех, кто помогал энтузиастам «Совести». В их числе замы председателей горисполкома Леонид Чернышов и Василий Уваров. Алексей Климов и Александр Ипатов, благодаря которым проложены мостки к мемориалу. Андрей Аншуков, чьи кедры растут на памятных местах. Сергей Шергин, построивший часовню на мемориале, и работники его предприятия. Студенты северодвинских техникумов, ухаживающие за кленовой аллеей памяти на Яграх, помогавшие в уборке мемориальной площадки. Жители Солзы, установившие памятный крест на деревенском кладбище. Там, на Солзе, был лагерный пункт, как и на Пихталах, в Белом Озере, Рикасихе, только ещё страшнее - штрафной.
Прозвучали на встрече песни в исполнении Александра Рогушина. Слова в них такие, что аплодисменты казались не к месту.
Руководителю «Совести» Галине Шавериной вручили цветы и передали две шкатулки производства Ягринлага. Их смастерили заключённые, а хранили в семье бывшей медсестры лагерной больницы.
Личный счёт
У Николая Чеснокова, рассказавшего об уничтожении казачества как сословия, отец прошёл лагеря. У многих участников встречи личные счёты с ГУЛАГом. Но об этом до сих пор многие боятся говорить – страх передаётся по наследству, да и знают мало.
С Валентиной Шубиной мы познакомились после встречи. А её родственница Людмила Кокорина - человек известный по клубу авторской песни «Микрофон».
Отец Валентины Николаевны воевал, попал в плен. «Всего на один день, но кто-то донёс». И через три года после Победы – советский лагерь в Молотовске, по расстрельной статье. Повезло, не расстреляли.
- Я помню, как мы с бабушкой ездили к нему на свидание. Везли передачку, что-то из продуктов. Взрослые разговаривали, а я, девчонка, бегала вокруг, - вспоминает Людмила Юрьевна встречу с родственником в лагере.
Николай Семёнович Козицын вышел на свободу через восемь лет. И никогда никому ничего о пережитом не рассказывал.
Ольга ЛАРИОНОВА
"Вечерний Северодвинск", 16-2019