В России и СНГ: Ополченец, освобожденный из плена: «Ребята, мы дома!»
В самом начале путь до нейтральной зоны, где и должен состояться обмен, начался с небольшой накладки: автобус с украинскими солдатами, в силу своих габаритов не смог сделать «змейку» на одном из блокпостов, он просто не помещался. Попробовали по встречке — то же самое. И тогда журналисты вместе с ополченцами вручную отодвинули одну из плит.
В нейтральной зоне, по которой двигалась колонна, водителям постоянно приходилось лавировать между воронками и остатками «градов», торчащими посреди дороги. Здесь все давно пристрелено, это и настораживало.
- Сейчас с нами их пленные, а когда будем возвращаться, им же ничего не будет стоить вмазать по нам, - вслух размышлял кто-то.
- Я хочу, чтобы русские пленные, которые сидят в автобусе справа от нас, вышли с нормальными лицами, с неперебитыми ребрами, чтобы вышли на своих ногах, и обменялись на украинских пленных, которые выглядят отлично, - перед началом обмена рассказал «Комсомолке» писатель Захар Прилепин, также там присутствующий.
Лица украинцев хоть и выглядели неплохо, все ж были заметно напряжены. Интересно, о чем они в этот момент думали...
Тем временем представители ОБСЕ, а также ДНР и Украины начали движение навстречу друг другу. С обоих сторон — вооруженные люди. Украинские силовики — в новенькой НАТОвской снаряге, и отчего-то в масках. Ополченцы ходят с открытыми лицами...
Договариваются: ДНР возвращает 35 человек, Украина — 38. Отсчет пошел. Из украинского автобуса вышли первые 10 человек с уставшими лицами, кто-то крестится на ходу, облегченно вздыхая. Такое же число вывели из автобуса ДНР.... Потом очередная десятка... И вот, наконец, обмен завершен.
- Как самочувствие? - спрашиваем переданных ДНР людей, те поначалу пожимают плечами: неважно.
- Побоев нет, потому что они посходили уже, - скажут потом переданные Донецкой республике люди. Первое время, похоже, они еще не верят, что на свободе, но вскоре начинают улыбаться, украинцы, напротив — почему-то не торопились радоваться свободе, понуро зашагав к автобусу.
- Я не принимал участие в боевых действиях, - говорит молодой парень. - Не скрою: стоял на блокпосту, просто проверяли машины, чтобы оружие не завозилось в Славянск. Потом месяц был дома. Однажды приехали какие-то люди, попросили залезть в машину поговорить, и все!... 19 августа это было, о, месяц уже....Вывезли меня за город, стали топить, на колени ставили и стреляли, потом вывезли за Николаевку, там большая яма... Поломали, короче, меня, подписал все, что потребовали, не глядя...
- Чего требовали?
- Признаться, что я — командир поста, признаться, что захватывал Северск, хотя этого не было. Сначала был в ИВС на Изюме, потом отвезли в Харьковское СИЗО, там уже полегче было. Но позвонить родственникам не давали...
- Меня больше всего обвиняли в связях с российскими каналами, для этого подкинули две тротиловые шашки, - сказал еще один мужчина.
- Меня взяли за то, что вывозил детей со Славянска, и еще предъявили то, что я выступал на площади Ленина 22 февраля, - поделился третий.
- Я — террористка! - чуть не плачет Наталья Григорьевна, единственная женщина-пленница. - Спокойно работала на огороде, забрали и все, целый месяц болталась по СИЗО и тюрьмам. Так и не поняла, что хотели...
Виктор ГУСЕЙНОВ