«Мягкая сила» бронзовых коней: монументальная пропаганда Петра Клодта
В этот день, 220 лет назад, 5 июня 1805 года, родился барон Петр Клодт фон Юргенсбург — русский скульптор немецкого происхождения, один из крупнейших художников николаевской эпохи.
Петр Карлович, без преувеличения — самый известный отечественный ваятель. Как минимум одну его работу видел каждый россиянин: бронзовая квадрига Аполлона на здании московского Большого театра изображена на старой российской сторублевке. Клодту принадлежат три из пяти наиболее знаменитых конных памятников Петербурга.
Этот родившийся в городе на Неве скульптор был немец, лютеранин и аристократ. Бароны Юргенсбурги происходили из Вестфалии, а в столицу Российской империи переселились из Лифляндии. Отец нашего героя Карл Клодт воевал с Наполеоном — портрет генерала можно увидеть в Галерее героев Отечественной войны 1812 года в Зимнем дворце. Родные Петра планировали и его определить по военной части, для чего сначала отправили в казачье училище, затем — в артиллерийское. Но тут произошел счастливый случай...
Один из родственников художника вспоминал: «В бытность свою в артиллерийском училище, вырезал он как-то от скуки из простого березового полена небольшую лошадку — русскую добродушную клячу со стертыми боками и подарил ее малолетнему сыну Николая Ивановича Греча — Алексею. Литературная компания, собиравшаяся у Греча: Кукольник, Булгарин, Даль и другие случайно обратили внимание на игрушку... Взяли, рассмотрели поближе, пришли в решительный восторг от артистического исполнения. Кто делал? Оказалось — юнкер Петр Клодт. Литераторы умилились, отняли лошадку у ребенка и тут же согласились разыграть ее «по золотому» в лотерею, а на вырученные деньги купили талантливому юноше (Клодту. — «Культура») полный резной прибор».
С этого все и началось.
Он женился на племяннице знаменитого монументалиста Ивана Мартоса Ульяне Спиридоновой. Автор знаменитых «гражданина Минина и князя Пожарского» и по совместительству ректор Академии художеств, где учился Клодт, жениха недолюбливал и палец о палец не ударил, чтобы ему помочь. Но обошлось и без протекции родственника: Николай I, заядлый лошадник, увидев однажды рисунки молодого скульптора, был поражен тем, сколь верно получились «коняшки Клодта». И поручил изваять на Нарвских триумфальных воротах, построенных для встречи возвращавшихся из Европы в 1814 году русских войск, шестерку лошадей, впряженную в колесницу Победы. В отличие от спокойной классики жанра, вставшие на дыбы над бездной клодтовские кони стали олицетворением стихии, укрощенной человеком.
Император пришел в восторг и (вот солдафон!) не придумал ничего лучше, чем сострить: «Клодт, ты делаешь лошадей лучше, чем жеребец». Пожаловал звание «назначенного в академики». Петр Карлович стал любимым скульптором царя.
В конце 1832 — начале 1833 года Клодт получил еще один высочайший заказ — изготовить для дворцовой пристани Адмиралтейской набережной две скульптурные группы. «Для натуры» император предоставил в полное распоряжение автора своего любимого жеребца. Сын Клодта Михаил вспоминал: «Амалатбек — модель для аничковых лошадей — была белая арабская, послушная и прекрасно, безукоризненно сложенная. Отец дрессировал ее: она, по его приказу, становилась на дыбы и принимала всевозможные позы».
Модели были утверждены самим царем, однако Клодт своей волей перенес «Укрощение коня человеком» на другое место — на Аничков мост. И не прогадал: располагавшийся рядом Аничков дворец для Николая I был «семейным»: здесь проводились все придворные балы. Шедевры «скотского скульптора», как иногда дразнили нашего героя, увидел и оценил весь петербургский бомонд.
Вскоре кони Клодта превратились в «мягкую силу» Российской империи.
Дарение произведений искусства одних государей другим использовалось в дипломатии еще с эпохи Возрождения. «Державные арт-сувениры» крепили связи между странами и как бы подтверждали высокий статус дарителя. Правители хвастались, мерились подарками, демонстрируя собственное величие.
Так, скульптуру Венеры Таврической, которая украшала Летний сад, Петру I подарил папа римский Климент XI в 1719 году. Во всяком случае об этом гласила надпись на постаменте, появившаяся в XIX веке. (Со временем выяснилось, что статуя — греческий оригинал II века до н.э., так что изображена не Венера, а Афродита.) Еще более известна «Янтарная комната» — подарок Петру I от прусского короля Фридриха Вильгельма. Спустя сто лет русские достойно «отдарились»: в 1843-м праправнук Петра Великого император Николай передал королю Пруссии Фридриху Вильгельму IV две бронзовые группы, созданные Клодтом. «Укротители коней» отправились в Берлин украшать главные ворота королевского дворца. Царский подарок в Германию повез лично автор, которого прусский правитель наградил орденом Красного орла 3-й степени, званием члена Берлинской Академии художеств и бриллиантовой табакеркой.
Кони Клодта символизировали одновременно и мощь Российской империи, способной создавать такое монументальное искусство, и высочайшее мастерство ее подданных.
На этом приключения аничковых коней не закончились: в 1846-м счастливым обладателем клодтовских «Укротителей» стал король обеих Сицилий Фердинанд II. Когда бронзовые лошади обосновались перед королевским дворцом в Неаполе, газеты вышли с заголовками: «В Неаполе находится нынче три чуда: тело Спасителя, снятое со креста, покрытое прозрачной мраморной пеленой, «Снятие Спасителя со Креста» — картина Эспаньолетта, и бронзовые кони русского барона Клодта».
А в России эстафету «высочайшего кураторства» в дальнейшем подхватил Александр II, заказавший Клодту памятник своему отцу, Николаю I. Конная статуя должна была встать на Исаакиевской площади. Царь лично контролировал работу, постоянно приезжал в мастерскую скульптора и высказывал свои замечания.
Клодт изобразил императора Николая в парадном мундире лейб-гвардии Конного полка, сидящим на вздыбленном коне. Это была первая в Европе конная статуя, стоящая на двух точках опоры — Петр Карлович освоил все существовавшие тогда литейные технологии и лично руководил отливкой в мастерской Академии художеств.
В «портфолио» Клодта — памятник святому Владимиру Крестителю в Киеве, бронзовая скульптура баснописца Крылова в Петербурге, работа над скульптурным убранством Храма Христа Спасителя в Москве и Исаакиевского собора.
И все-таки перво-наперво вспоминаются кони на Аничковом мосту. Они вошли и в современную российскую культуру: в середине 1980-х во время борьбы с алкоголизмом в Ленинграде говорили, что в городе не пьют только четыре человека — те, что на Аничковом мосту. Они, мол, коней держат...
Петр Соколов. «Портрет П.К. Клодта» и (на анонсе) скульптуры «Укротители коней» перед Берлинским городским дворцом, середина XIX в.