В России все чаще прощаются с умершими в родном городе, а кремируют за сотни километров, где дешевле или просто есть крематорий
Рынок похоронных услуг в России парадоксален: с одной стороны, это одна из самых стабильных сфер (клиенты, увы, не заканчиваются), с другой — бизнес здесь чувствует себя неуверенно. Владелец ГК Ritual.ru Олег Шелягов констатирует: отрасль стагнирует, рост не поспевает за инфляцией, а легальные игроки проигрывают конкуренцию «черным» агентам.
Казалось бы, причина на поверхности — люди экономят. Однако Шелягов копает гораздо глубже. По его словам, главная проблема не в финансах, а в ментальном табу. Россияне, в отличие от европейцев, панически избегают самой темы смерти, отказываясь думать о ней даже тогда, когда близкий находится при смерти.
Почему так? Вот что ответил бизнесмен:
«Мы в свое время даже заказывали у психологов исследование... Единственное, к чему они пришли: мы слишком долго и часто соприкасались со смертью. Революция, Гражданская война, 1930-е годы, Великая Отечественная война. Все это вело к большому количеству смертей, и в нас выработалось отторжение: мы не хотим об этом думать и хоть как-то к этому готовиться».
Это наблюдение многое объясняет. Государство вкладывает миллиарды в перинатальные центры, центры планирования семьи, но игнорирует инфраструктуру, связанную с уходом из жизни, перекладывая заботу о кладбищах на нищие муниципалитеты. Шелягов отмечает, что власти не готовы приглашать в эту сферу системных инвесторов — отсюда и засилье теневых структур, скупающих за копейки базы данных об умерших у сотрудников моргов и полиции.
Кремация в России, судя по цифрам, которые приводит Олег Шелягов, давно перестала быть экзотикой и превратилась в полноценную альтернативу традиционному захоронению, хотя география этого выбора очень неравномерна.
Безусловный лидер — Санкт-Петербург, где уровень кремации достиг семидесяти процентов. Москва тоже перешагнула психологический рубеж в пятьдесят процентов, что объясняется как дефицитом земли под новые кладбища, так и развитой инфраструктурой: в столице работают два крематория, а логистика отлажена.
Но самое интересное происходит в регионах. На севере, в Мурманске и Архангельске, крематории загружены под завязку, и причина здесь не в моде, а в суровой необходимости: чем холоднее зима, тем дороже копать мёрзлую землю, а кремация в таких условиях оказывается просто экономически выгоднее. Парадоксально, но даже на юге страны, где традиции всегда сильны, сегодня тоже строятся крематории, и они находят своего клиента. Шелягов обращает внимание и на любопытный феномен так называемой фальшкремации: когда прощание проходит в родном городе, а само тело везут за сотни километров в другой регион, где цены ниже или просто есть крематорий. Получается, что даже в такой табуированной сфере рынок учится искать обходные пути, а выбор между огнём и землёй всё чаще диктуется не традицией, а кошельком и климатом.
Рынок пытается адаптироваться, но упирается в стену коллективного подсознательного. Как тонко подметил Шелягов, мы готовы ко всему, кроме единственной неизбежной встречи.