Обзор выставки «Князья Барятинские. Искусство для наследников» в Пушкинском музее: чем удивит коллекция князей Барятинских
В Пушкинском музее до 5 июля проходит выставка «Князья Барятинские. Искусство для наследников». Шедевры Айвазовского и Дюрера на выставке ценны не сами по себе, а как свидетельства истории трёх поколений выдающихся коллекционеров. «Рамблер» разобрался, кому именно мы обязаны этим собранием.
Новая выставка в Пушкинском музее знакомит посетителей с уникальным художественным собранием князей Барятинских. Его формированием занимались три поколения этого знатного рода. Широкой публике оно почти неизвестно, так как львиная доля работ хранилась в родовом гнезде Барятинских — в имении Марьино в Курской губернии, вдалеке от Москвы и Петербурга. Кроме того, коллекция изначально не предназначалась для посторонних глаз. Князья относились к ней как к своему естественному окружению. В шедеврах мирового искусства они в первую очередь видели инструмент воспитания для своих детей.
До революции 1917 года собрание насчитывало более 400 картин, свыше 19 000 листов графики, десятки мраморных скульптур, а также предметы из бронзы и фарфора и богатейшую библиотеку. С приходом советской власти все эти сокровища разлетелись по стране и осели в разных музеях. Выставка «Князья Барятинские. Искусство для наследников» — первая за более чем 100 лет попытка собрать воедино хотя бы часть коллекции.
Проект готовился 15 лет, его открытие неоднократно переносилось, зато в процессе подготовки искусствоведам удалось совершить несколько важных открытий. На выставке впервые воссоединились работы, изначально задуманные как парные, вроде двух полотен Ивана Айвазовского. Отдельные произведения, включая шедевры французской живописи и римский саркофаг, были бережно отреставрированы специально к открытию. Посетителей ждут гравюры Альбрехта Дюрера и Рембрандта, картины Луки Джордано и Ангелики Кауфман, а также множество памятных вещей, связанных с историей рода Барятинских.
Предоставлено пресс-службой
«Курский Версаль» и императорские портреты
Благодаря коллекции искусства и живописным паркам усадьба Барятинских в Марьине снискала славу «курского Версаля». Проектировкой марьинского дворца занимался Карл Иванович Гофман — архитектор московской школы из семьи обрусевших немцев. Пока он работал над эскизами будущего дворца (они представлены на выставке), его заказчик, князь Иван Барятинский, вместе с семьёй три года провёл в немецком селении Штеттен, под Эрфуртом. Там жили родители его жены, Марии Фёдоровны Барятинской, урождённой фон Келлер. Её мраморная статуя работы Бертеля Торвальдсена встречает посетителей выставки в Пушкинском музее.
Предоставлено пресс-службой
Перед отъездом в Европу, в 1816 году, Иван Иванович заказал для будущего имения два парадных портрета российских императоров — Петра I и Александра I. Знаменитый в то время итальянский мастер Антонио Виги работал над ними в течение года, закончив полотна к 1817 году. В экспозиции рядом с портретом Петра можно видеть расписку художника, в которой он подтверждает получение аванса за полотна. Каждый портрет обошёлся князю в 3000 рублей — сумму, достойную лучших художников той поры. Александра I Вигги изобразил на фоне поверженного Парижа: картина писалась вскоре после Отечественной войны 1812 года. Это было время, предвещавшее долгую мирную жизнь, когда в искусстве в первую очередь ценились идиллические пейзажи и семейные портреты.
Чтобы поход на выставку или в музей стал продуктивным и интересным, лучше познакомиться с историей экспонатов заранее. Сделать это можно в онлайн-кинотеатрах, где представлено множество фильмов и лекций о великих художественных деятелях и их работах. Послушать музыкальные шедевры можно в стриминговых сервисах.
Картина из капеллы Ришельё и гравюры Дюрера
Рядом с изображениями Петра I и Александра I на выставке висит семейный портрет Барятинских. Иван Иванович изображён на нём ещё молодым человеком. Рядом с ним стоят его сестра Анна и её муж, граф Николай Толстой. Но главная героиня полотна — это мать Ивана и Анны, Екатерина Петровна Барятинская, основоположница семейной коллекции. Рядом с ней на столе стоит мраморный бюст её отца, герцога Гольштейн-Бека. Собирательством княгиня увлеклась по примеру императрицы Екатерины II. Свои первые работы она купила во время путешествия по Италии. Там же она познакомилась с художницей Ангеликой Кауфман, которой и заказала семейный портрет за 800 золотых венецианских цехинов.
Предоставлено пресс-службой
Для художницы этот масштабный заказ оказался знаковым. Именно он способствовал дальнейшему росту её популярности. На выставке Кауфман представлена ещё несколькими работами, включая «Автопортрет с музами (аллегориями музыки и живописи)» и приехавшее из Эрмитажа авторское повторение картины «Детство Девы Марии», оригинал которой Кауфман писала по заказу Ватикана. На выставке немало произведений с выдающимся провенансом. Одно из них — «Благовещение» Симона Вуэ, которое когда-то висело в парижской капелле кардинала Ришельё. Обычно его можно увидеть в постоянной экспозиции Пушкинского. О своих первых покупках и впечатлениях от посещения флорентийских музеев Екатерина Петровна подробно пишет в дневнике, который также представлен на выставке.
Предоставлено пресс-службой
С фигурой Ангелики Кауфман связана история ещё одной работы на выставке. Это семейный портрет князей Лихтенштейнских с сыном кисти австрийского живописца Генриха Фюгера. В собрание Барятинских он попал во второй половине XIX века. Тогда же неизвестный автор несколько изменил облик князя, дописав ему звезду ордена Святой Анны І степени и ленту ордена Святого Александра Невского. Из-за этого долгое время считалось, что на портрете изображён граф Николай Толстой, супруг Анны Ивановны Барятинской. Более того, в советские годы создательницей работы считалась Ангелика Кауфман, но на выставке она впервые представлена с верным авторством Фюгера.
Екатерина Петровна Барятинская также была страстным коллекционером гравюр. При жизни она успела приобрести более 270 работ. На выставке в Пушкинском они наряду с рисунками экспонируются вдоль колоннады. Здесь, например, можно увидеть эффектную работу Каспара Давида Фридриха «Гроб на краю могилы», гравюру по картине Питера Брейгеля Старшего «Страны лентяев» и три листа Альбрехта Дюрера.
«Жатва» Бруни и фарфор по мотивам живописи Лефевра
Предоставлено пресс-службой
Ещё одна важная работа на выставке — масштабное полотно Антонио Бруни под названием «Жатва». На нём изображены княжеские дети в окружении крестьян и дворовых. На заднем фоне красуется марьинский дворец, а передний план скорее напоминает символизирующий процветание натюрморт из васильков, маков, ромашек и колосьев. «Жатву» Бруни создавал в паре с картиной «Посев», которая на сегодня считается утраченной. Зато на выставке воссоединились две парные работы Бальтазара Деннера: приехавшая из Екатеринбурга «Голова старухи» и «Голова старика» из волгоградского музея.
Экспозицию завершает подборка портретов представителей разных поколений рода Барятинских, среди которых выделяются две работы Робера Лефевра. На одном из них изображена княгиня Анна Ивановна Толстая с сыном Эммануилом. Этот парный портрет стилизован под средневековый сюжет благословения рыцаря. При этом на спинке резного деревянного кресла красуется фамильный герб Барятинских. Вторая картина — это портрет Марии Фёдоровны с дочерью Ольгой. Но в этом случае княгиня изображена в стилизованном под русский народный костюм наряде.
Рядом в отдельной витрине красуется изысканная фарфоровая пара (чашка с блюдцем), украшенная по мотивам картины Лефевра. Такие пары в своё время изготавливались на заказ и использовались как подарки знатным гостям усадьбы в Марьине. Это ещё один пример того, что искусство Барятинские рассматривали в первую очередь как инструмент, служащий на благо семьи.
Подпишитесь на «Рамблер» в Max! Будем на связи вопреки блокировкам и сбоям.
Нейросетевое искусство и суровые мастера: главные выставки за пределами Москвы