Врач Кульгавчук: За отсутствием мотивации могут скрываться последствия ковида
По данным исследователей, COVID-19 может «выжигать» дофаминовые рецепторы. Изменения обнаружили в мозге людей с длительным течением заболевания, сообщает «Вечерняя Москва». Наиболее заметные отклонения в количестве дофаминовых нервных окончаний наблюдались у участников с выраженными нарушениями памяти, замедленностью движений и потерей мотивации.
«Как психотерапевт, я вижу здесь две основные ловушки. С одной стороны, можно списать все симптомы на плохой характер или лень, с другой, уйти в бесконечный поиск «сломанного дофамина» и упустить время. Ключевое различие, которое я вижу в практике, заключается в динамике симптомов под нагрузкой. При классической депрессии или выгорании человек может чувствовать упадок сил, но после отдыха или смены деятельности «батарейка» хоть немного, но заряжается. При постковидном состоянии с предполагаемым поражением дофаминовой системы все иначе», – говорит Кульгавчук.
Первым маркером, на который стоит обращать внимание, специалист назвал постнагрузочное ухудшение и усталость от напряжения. На начальных стадиях выгорания усталость накапливается постепенно, и хороший сон или отпуск приносят некоторое облегчение. При постковидном синдроме, что подтверждается клиническими рекомендациями, даже небольшая умственная или физическая нагрузка может вызвать отсроченный «крах» через 12–48 часов. Человек может чувствовать себя нормально в момент деятельности, а на следующий день буквально «умереть». Это не лень и не отсутствие мотивации, а биологический сбой энергообеспечения.
«Второй маркер связан с разницей между апатией и ангедонией (утрата способности получать удовольствие от того, что раньше радовало – прим. ВЗГЛЯД). При депрессии часто страдает способность предвкушать удовольствие. Человек ничего не хочет, потому что ничто не приносит радости. При дофаминовом дефиците после ковида чаще страдает инициация действия. Желание может быть, но нет «топлива», чтобы начать движение или мысль. Это ощущается как «мотор внутри заглох», а не как «мне все равно», – поясняет психотерапевт.
Третьим отличием врач назвал когнитивный «туман». При депрессии замедление мышления часто связано с руминацией, то есть с пережевыванием одних и тех же мыслей. Люди с постковидным «туманом» описывают свое состояние как «ватную голову», жалуются на невозможность сфокусироваться и на то, что «слова вылетают».
«При этом я бы не советовал ставить крест на оптимистичной жизни. Исследования на эту тему основаны на пилотных данных на небольшой выборке, и авторы прямо говорят, что это гипотеза, а не приговор. Дофаминовая система обладает нейропластичностью, и даже при повреждении терминалов мозг способен к компенсации. Кроме того, депрессия и постковидный синдром часто идут рука об руку, ведь до 44% людей с лонг-ковидом имеют клинически значимые симптомы депрессии. Это не значит, что депрессия «притворяется» ковидом, это значит, что лечить нужно и то, и другое», – предупреждает Кульгавчук.
Если человек знает, что тяжело переболел, и чувствует, что ничего не радует именно из-за этого, действовать нужно не стандартными «мотивационными пинками», которые могут навредить, а стратегией энергосбережения и мягкой нейромодуляции, разъясняет эксперт.
Первый шаг заключается в пейсинге, то есть дозировании активности с учетом своих сил. При постковидном синдроме попытки действовать по принципу «соберись и сделай через не могу» могут ухудшить самочувствие. Поэтому важно сохранять такой уровень активности, который не провоцирует обострение симптомов.
«Не «сделать зарядку», а «полежать 10 минут в тишине». Это не лечение дофамина напрямую, но защита мозга от дальнейшего истощения. Вторым шагом может стать умеренная физическая активность, но с осторожностью. Есть гипотеза, основанная на исследованиях на животных, что умеренные упражнения способны стимулировать экспрессию дофаминовых рецепторов D2, которые подавляются вирусом. Ключевое слово здесь именно «умеренные». Это не кроссфит, а прогулка в медленном темпе, если после нее не наступает «крах». Если же наступает, нагрузку нужно снизить. Учитесь чувствовать себя», – советует врач.
Третий шаг, по словам Кульгавчука, предполагает таргетную фармакологию, но исключительно под контролем врача. В исследованиях на эту тему упоминается, что теоретически могут помочь препараты-предшественники дофамина, например «Леводопа», или ингибиторы его распада. Однако речь идет не о БАДах и не о «дофамине в таблетках», а о рецептурных препаратах для лечения болезни Паркинсона. Их прием при постковидном синдроме остается экспериментальной гипотезой, а не доказанной практикой.
«Ни в коем случае не пытайтесь простимулировать себя самостоятельно «L-тирозином» или тем более «Леводопа» без назначения психиатра, врача-психотерапевта или невролога. Четвертый шаг связан с микродозами «вознаграждения». Дофаминовая система любит предсказуемость и маленькие шаги. Вместо того чтобы ждать «большого счастья», которое сейчас недоступно, попробуйте дробить день на микрозадачи, которые гарантированно завершатся успехом. Например, выпить стакан воды, открыть окно, записать одну фразу. Это не решит проблему поврежденных нейронов, но может помочь не «заснуть» окончательно в апатии, поддерживая нейронные сети в тонусе», – отмечает эксперт.
Если человек чувствует, что после ковида «мозг стал другим» и это не похоже на обычную усталость, не стоит пытаться лечиться только «позитивным мышлением», подчеркивает собеседник. Нужно найти психиатра, психотерапевта или невролога, знакомого с постковидным синдромом, и обсудить возможность нейропсихологического тестирования, а при необходимости и медикаментозной поддержки. «А пока берегите энергию, не геройствуйте и не вините себя. Ваше состояние имеет биологическую основу, и это уже половина пути к тому, чтобы перестать себя «грызть» за недостаток мотивации», – подытожил Кульгавчук.
Ранее Кульгавчук рассказал в беседе с газетой ВЗГЛЯД, что увлечение быстрыми «дофаминовыми» удовольствиями вроде коротких видео, соцсетей, сладкого, никотина и алкоголя приводит к выгоранию, тревожности и «эмоциональной тупости».