«Мы получаем поломанных людей»: к чему может привести сеанс у лжепсихолога и почему стресс и депрессия — это не всегда то, о чем мы думаем

В Петрозаводске ровно 30 лет назад начали обучать психологов. Представьте, что в те времена при поступлении на кафедру психологи при Карельском государственном педагогическом институте претендовало на одно место около 60 человек!

Почему психология стала такой популярной, насколько сегодня психологи востребованы в Карелии и как отличить хорошего специалиста от псевдогуру, редакции Daily рассказала кандидат психологических наук, доцент кафедры психологии ПетрГУ Надежда Дементьева.

30 лет назад

Начать подготовку квалифицированных психологов в то время захотела Людмила Бершедова, доктор психологических наук, профессор, человек, влюбленный в психологию. Как раз назрела необходимость решения этого вопроса: ввели должность педагога-психолога в детских садах и школах, в отрядах специального реагирования, начала пользоваться психологическими знаниями кадровая служба (стала актуальна профориентационная работа). Да и населению нужна была поддержка, потому что многие уже слышали, что есть специалисты, которые могут помочь в непростых жизненных ситуациях.

Факультет ПетрГУ получил независимый статус в 1997 году. До этого специалистов педагогов-психологов готовила кафедра педагогики и психологии детства при педагогическом институте. Был и институт повышения квалификации сотрудников образования. Они набирали желающих и тоже готовили кадры.

— Тогда целая плеяда специалистов выпустилась, которые были очень увлечены психологией. Они стали известными в Карелии людьми, многие сегодня преподают в вузах. Так и стал образовываться факультет психологии, — вспоминает Надежда Дементьева. — Преподавателей-психологов тогда практически не было, поэтому Людмила Ивановна приглашала практиков, в том числе психиатров, питерских и московских педагогов, которые приезжали и проводили недельные интенсивы.

Затем в Карелию поехали работать специалисты, которые получили образование в Ленинградском государственном университете (сегодня при кафедре работают 13 человек).

— Студенты тогда поступали, сами не зная, куда. Мотивация была сумасшедшая, конкурс огромный — 60 человек на место! Такое сложно представить. Когда я поступала, в 1997 году, было уже 10-15 человек на место. Очень тяжело было попасть. Почему такая популярность? Потому что это было что-то новое и все были уверены, что ты будешь нужен людям, найдешь интересное место работы.

Куда идти работать

Большинство выпускников факультета сегодня остается в Карелии. И даже если кто-то уезжает, бывает, что, набравшись опыта, люди возвращаются. Проблема в другом. Далеко не все выпускники остаются в профессии.

— Идут работать и понимают, что не всё так просто, это не легкие деньги. А еще, если ты работаешь качественно, это затратная для здоровья работа. Есть нормативы, профессиональная экология, есть понятие супервизии (когда другие специалисты должны оценить, насколько ты эффективно проводишь консультации и тренинги). И если независимые специалисты увидят, что тебе надо брать паузу или ты не туда свернул, конечно, нужно прислушиваться.

По словам Надежды, психологам, которые постоянно работают с людьми, нужно тоже регулярно получать психологическую помощь. Иначе они не должны работать. Когда она сама работала в начале карьеры в центре, где помогали людям с химической зависимостью, там было обязательное условие — личная терапия, иначе не допускали к пациентам.

— Здесь важен и вопрос личной самоорганизации. Это реальный труд. Если ты работаешь хорошо, легких денег не получается. Может быть, поэтому выпускники разочаровываются. Но в каждом выпуске есть совершенно замечательные студенты, которые либо идут в науку, в том числе уезжают в столицы, там учатся в магистратурах и аспирантурах. Есть те, которые идут трудиться в школы, детские сады, на производство, в полицию. Они — герои. Они энтузиасты сумасшедшие, их очень любят там, где они работают, — говорит доцент кафедры.

«Мы получаем поломанных людей»

Боль сегодняшних специалистов — это псевдообразование. Интернет пестрит зазывающей рекламой, которая предлагает получить аттестат по психологии за три месяца, прослушав лекции онлайн.

— Предлагают стать психологами-сексологами и даже клиническими психологами. При этом не все понимают, что стать клиническим психологом без базового образования невозможно. Мировоззрение специалиста не формируется за три месяца, оно формируется годами. А тут просто с нуля. Это беда. Эти люди идут дальше к людям, в том числе детям. Один вопрос, что они берут за эти большие деньги, — это выбор человека. А второй — что происходит дискредитация профессионалов. Это помощь, которая может быть разрушающей. Мы получаем поломанных людей, с которыми мы работаем, но мы не всесильны. Нас, подготовленных специалистов в Карелии, не так уж много. И дойдут ли эти поломанные люди до нас? — говорит Надежда. — Приходит клиент, который прошел уже пять «специалистов», то есть уже все круги ада, как говорится, и он уже в том состоянии, с которым не может существовать.

У психологов практически нет нормативно-правовой базы под их деятельность. Есть мнение, что раз он не режет, не пришивает, не выписывает таблетки — это не страшно. Между тем последствия его работы (особенно если это лжепсихолог) могут быть просто ужасающие.

— Поэтому все эти годы мы активно занимаемся просвещением. На первом курсе у нас есть предмет «Введение в профессию». Я студентов сразу настраиваю, что мы должны свою профессию вытащить из этой дискредитации, это дело чести. У них должна быть личная профессиональная ответственность за то, что они делают. Мы ходим на родительские собрания в школы, встречаемся на методических объединениях. Наши большие друзья — это педагоги и врачи. Вот этими сообществами мы и пытаемся решать вопрос.

Конечно, это личная ответственность каждого человека, который обращается за помощью к непроверенному специалисту. Но ведь мы не поведем, например, ребенка к врачу, о котором ничего не слышали ранее, верно? Так почему же так халатно относимся к выбору психолога?

— Есть много потрепанных жизнью людей, которые начали ходить к непроверенным людям, следуя моде, а в итоге осознали, что только усугубили ситуацию. Они тоже становятся нашими помощниками и несут в массы мысль о тщательности выбора специалиста. Странное слово «коуч» тоже вызывает у нас скептицизм. Это многостаночник, который работает и персонально, и с группами, наставляет заниматься предпринимательской деятельностью. Между тем, в психологии все предельно понятно: есть психолог, психотерапевт и психиатр. А тут возникают помеси.

Если всё на уровне развлечения — это одно. Но в какое мы живем время? Нас никто не учил, что мы будем проживать ковид (и он не последний, мы вошли в период многовирусности), нас никто не учил, что мы будем жить во времена СВО, что мы будем жить в мире многозадачности, хрупкости и непредсказуемости, говорит Надежда. Здесь нужны истинные специалисты, нужна поддержка педагогам, врачам, семье и детям, которые, будучи самыми уязвимыми членами общества, будут первыми выдавать все симптомы.

Так как же выбрать хорошего психолога? В первую очередь помните: если вам будут тыкать в нос бумажкой из лицензированной конторы, это не значит, что перед вами реальный специалист. Обязательно нужно узнать, есть ли у человека профильное образование, при каком вузе он его получил, сколько лет учился.

Нужна ли тебе эта помощь?

Еще одна проблема, с которой сталкиваются сегодня люди, — это отрицание. Бабушки, мамы всячески отговаривают от похода к специалистам, мол, раньше мы жили, как-то и без них справлялись.

— Я не согласна, что времена всегда одинаковы. Посмотрите по детям сейчас. Раньше была безопасная среда, не было цифровых устройств, они играли, общались, собирались на дачах, во дворах, уходили с утра и возвращались к вечеру. Сейчас у родителей стоит задача — дружить друг с другом детей. Организовывать. Возить на кружки и секции, в первую очередь для того, чтобы у ребенка было живое общение.

А послеродовая депрессия? Сколько времени ее не брали в расчет. Говорили: у тебя здоровый ребенок, что ты придуряешься. Слава богу, что сейчас об этом не молчат. Это реально страшные вещи, которые требуют работы со специалистами, когда можно спасти и женщину, и ребенка.

— А еще у нас если проблема, то всегда с перекосами. Если сексуальная революция, то она маскимальна. Если цифровизация — тоже. Сейчас мы переживаем пик темы цифровизации в России. В некоторых странах уже запрет ввели на использование смартфонов в определенные моменты, но мы еще до этого не дошли. С психологами так же. Сначала люди боялись, говорили, не дай бог меня увидят у психолога, что подумают. А теперь, надо-не надо, пойдем, и мужа, и детей потащим. Нужно действительно понимать, нужна ли тебе эта помощь. У нас у всех есть ресурсы, чтобы справиться со своими трудностями. Сейчас много словоблудия. Люди говорят: «У меня стресса много», «У меня депрессия». Они называют нормативные трудности стрессом, а сниженное настроение — депрессией. Но это неверно.

Да, у нас довольно тяжелые времена тревожности и неопределенности, но здесь вопрос и в собственной самоорганизованности. Нет волшебной таблетки. Люди приходят к психологу или приводят ребенка и думают, что сейчас произойдет волшебство. Один из недавних случаев в Карелии: ребенок не ходил долгие месяцы в школу по семейным причинам, приводят к психологу и говорят: «Сделайте так, чтобы он ходил в школу». К кому вопрос, что ребенок не ходит в школу? К родителям, конечно.

Есть огромное количество способов, ресурсов саморегуляции, утилизации нервно-психического напряжения. Нужно помнить, что смысл жизни под ногами не валяется. Смысл в делах, когда ты их делаешь и созидаешь. А специалист, конечно, всегда окажет поддержку. Будьте максимально здоровы!