Йоханна Раннула: «Связь с местным сообществом – это работа без финала»
Награда Культурного фонда Эстонии, которую на днях получила Йоханна Раннула за работу в Нарвской арт-резиденции (NART), для неё – не про «один удачный проект», а про попытку на протяжении довольно длительного времени соединить современное искусство и местный контекст. В Нарве это особенно трудно: город живёт на стыке языков, памяти и границ, а ожидания от культурных институций у разных групп часто противоположные.
– Я сама подала свои документы на конкурс. Еще в годы моего студенчества в Нидерландах я остро ощутила дисбаланс: вокруг люди говорят на четырех–пяти языках, а у меня – только один иностранный. И параллельно меня всё больше беспокоило, как в Эстонии выстраивается идентичность: во многом через «не быть русскими». Я поняла, что сама до конца не разобралась в отношениях с русскоязычными. Поэтому поехала в Санкт-Петербург – учить русский и пожить внутри русской культурной среды. Это был не романтический порыв, а попытка лучше понять поле, в котором мы все существуем. Плюс была личная привязка к Ида-Вирумаа: у меня дом в Люганузе, мама много лет занималась культурной работой в регионе, и мне всегда было важно, что культура может развиваться не только в столице.
«Люди приходят ради Кренгольма и в итоге сталкиваются с искусством — выставки, перформансы, экскурсии.
Перед приездом в Нарву я три года работала в культурной сфере Таллинна. И в какой-то момент поняла, что становлюсь маленькой шестеренкой в очень жесткой бюрократической машине: начальники над начальниками, осторожность, страх ошибиться, минимум свободы для решений. Ты перестаёшь верить, что можешь на что-то влиять. Когда в 2021 году объявили конкурс на руководителя NART, я была готова к решительному шагу: уехала из Таллинна сразу, без «плана Б», фактически поставив на карту всё.
– Какой была резиденция в 2021-м?
– Важно: у NART уже была репутация в профессиональном художественном поле – это заслуга тех, кто работал до меня. Нарвскую арт-резиденцию знали, со статусом считались. Но при этом вокруг резиденции сложилось устойчивое мнение: «Она не для местных». В своем мотивационном письме я сразу обозначила, что не хочу ломать то, что уже работает, но хочу добавить измерение открытости и более системной работы с городом.
И очень быстро стало ясно: «достучаться» нельзя один раз и навсегда. Связь с сообществом – это процесс без финала. Нет момента, когда можно сказать: «Всё, мы поняли Нарву». Это отношения человек к человеку, которые меняются со временем. И цифры очень отрезвляют. Когда художники приходят в школы и спрашивают у детей: «Вы знаете NART, были здесь?», положительных ответов меньше 10%, иногда около 5%. Мы приглашали языковые группы из Eesti Keele Maja: в каждой группе из десяти человек только один знал о резиденции. После этого понимаешь: ты ещё далеко не там, где хотелось бы оказаться, и «победа» здесь не измеряется одним сезоном.
В какой-то момент стало понятно, что количественная стратегия не дает нужной глубины. Поэтому мы начали менять подход: меньше событий «для всех» и больше точечной работы с конкретными группами – школами, социальными центрами, локальными инициативами. Мы предлагаем им экскурсии, мастер-классы, небольшие форматы, иногда идём к людям сами, иногда приводим их к себе. Это медленнее, но честнее.
– А как вы «продаёте» Нарву зарубежным художникам?
– Парадокс в том, что заявок у нас слишком много. Да, Нарва не самая доступная точка на карте, и языковой барьер остается проблемой. Но главный магнит – граница. Это то, ради чего многие приезжают. Мы не конкурируем с Берлином или Таллинном по арт-сцене и нетворкингу, но в мире сотни резиденций, и каждая занимает свою нишу. Наша – пограничный контекст.
– И, конечно, Кренгольм?
– Да, несомненно. Первый визит туда всегда вызывает «вау»-эффект: «Боже, это невероятно красиво!». Причем для художников разрушенность Кренгольма – не только трагедия, как для многих местных, но и энергия места. Многие боятся, что полная реставрация сделает его искусственным и бездушным. Мы, конечно, не можем «спасти» Кренгольм – это слишком большой масштаб. Но мы используем его как рабочий ресурс: выставки, перформансы, экскурсии. Люди приходят ради Кренгольма и в итоге сталкиваются с искусством – иногда даже как бы «по дороге». Мы честно признаем: иногда мы используем Кренгольм как магнит – люди приходят посмотреть на него и заодно видят что-то еще.
Так Кренгольм перестаёт быть просто памятником за забором и возвращается в живую городскую реальность. В этом и есть главный смысл наших усилий.
НАША СПРАВКА:
NART — международная арт-резиденция в Нарве, расположенная в районе бывшей Кренгольмской мануфактуры. Проект создан Эстонской академией художеств при поддержке Министерства культуры и компании Narva Gate.
The post Йоханна Раннула: «Связь с местным сообществом – это работа без финала» first appeared on gazeta.ee.