Всеволод Санаев: "Любовь – это в кино, а в жизни – это долг"
На рабочей окраине Тулы, на узкой улице, обсаженной тополями, стоит и сегодня санаевский деревянный дом.
"В этом доме я и родился. Молодость прошла".
Оружейный завод, фабрика гармошек – где же ещё можно было работать в Туле… А по вечерам Санаев посещал драмкружок. Получив прозвище "Севка-артист" и благословение родителей, юноша подался в столицу, закончил ГИТИС и стал актёром МХАТа.
Жену себе Всеволод Санаев нашёл в Киеве, на гастролях. Очарованный студенткой Лидой Гончаренко, он тут же сделал ей предложение. В Москву они возвращались уже вдвоём. Семью молодожёны создавали в 9-метровой комнате. Оба работали и надеялись, что жить станет легче, жить станет веселее.
Путёвку в большое кино он получил от самого Григория Александрова, потом он снимался у Ивана Пырьева, но началась война. В эвакуации, где умер их первенец, Лида была одна, и это сказалось на её психике. Когда родилась дочка Леночка, жизнь посветлела, но ненадолго. Всеволод водил жену к психиатрам, но они ничем не могли утешить артиста.
Сергей Никоненко, актёр, режиссёр:
– Трудно, говорит, с ней. Но что ж делать, это мой крест. Как у всякого русского, как у православного, несмотря на то, что он состоял секретарем парторганизации, в Санаеве это чувство было.
Такой уж был кодекс чести у "артиста непростой простоты", как называл его Василий Шукшин, снимавший Санаева почти во всех своих фильмах.
Когда дочь артиста, актриса Елена Санаева, вышла замуж за Ролана Быкова, которого вечно ругали на партсобраниях, он её не понял. Тем более что в Союзе кинематографистов Всеволод Васильевич занимал высокий пост.
"Любовь – это в кино, а в жизни – это долг".
Он был востребован исключительно как положительный герой. Играть мерзавцев и злодеев не любил и повторял: "Если ты тёмный, так я тебя посветлю…"
Борис Невзоров, актёр, режиссёр:
– Он по духу такой настоящий, такой, что между ним и образом не было абсолютно никакой щёлочки.
Всеволод Санаев прожил долгую жизнь, снялся более чем в 70 картинах, подружился с зятем и ушёл без сожаления о том, что жил по совести.